Талибы приняли новый Уголовно-процессуальный кодекс Афганистана. В нем узаконена дискриминация и нет презумпции невиновности. Страна фактически вернулась к правовой системе VIII-IX веков.
Как сообщает «Медуза» со ссылкой на правозащитную организацию Rawadari, которая опубликовала этот документ на своем сайте, «согласно кодексу, в стране отныне узаконена дискриминация по гендерному, религиозному и сословному признаку, а также рабство, убийства инакомыслящих и насилие, в особенности над женщинами и детьми».
Так, статья 32 кодекса гласит: «Если муж нанес жене чрезмерные побои, приведшие к перелому, появлению ран или синяков на ее теле, и если жена докажет судье состоятельность своей жалобы, муж признается преступником. Судья должен приговорить его к заключению сроком на 15 дней».
А в статье 70 говорится: «Человек, который заставляет драться животных (собак, верблюдов, овец и подобных) или птиц (кур, перепелов, куропаток), признается преступником. Судья должен приговорить его к заключению сроком на 5 месяцев».
Таким образом, организация, например, петушиных боев, согласно кодексу, рассматривает как более серьезное преступление, чем нанесение телесных повреждений жене.
Всего в Уголовно-процессуальном кодексе, изданном в начале января 2026 года, три раздела, 10 глав и 119 статей.
Равенство перед законом исключено, рабство узаконено
Как отмечают правозащитники, кодекс не закрепляет многих правовых принципов, которые во всем мире считаются базовыми: состязательности судебного процесса и полноценного права на защиту, законности, соразмерности наказания, равенства перед законом, презумпции невиновности и других. Вместо этого он предполагает почти неограниченную власть мужа над женой, родителей над детьми и учителя над учениками.
Документ оставляет крайне широкий простор для тазира — института исламского права, при котором деяние признается преступным, но мера наказания не закреплена законом и определяется по усмотрению судьи. Причем судьей нередко выступает не судья, а чиновник.
Более того, любой мусульманин, став свидетелем «греховного» поведения, вправе и даже обязан вмешаться, в том числе с применением насилия, чтобы «предотвратить порок». При этом четких критериев того, что именно считается грехом, кодекс не устанавливает, фактически легализуя произвол.
В то же время новый кодекс легализует рабство, сословное деление, «гендерный апартеид» и повсеместное насилие, которые уже были закреплены ранее принятыми законами «Талибана».
В частности, «Закон о поощрении добродетели и предотвращении пороков» 2024 года обязывает мусульман молиться пять раз в день, запрещает дружбу с немусульманами, вводит жесткую религиозную цензуру, запрещает музыку и танцы, требует от женщин скрывать лица и голоса и запрещает им выходить из дома без опекуна.
Сам кодекс представляет собой руководство по правоприменению для судей на местах. При этом он не содержит исчерпывающего перечня преступлений и наказаний.
Талибы фактически возвращаются к правовой системе VIII-IX веков. Они придерживаются ханафитского мазхаба, как и около половины современных мусульман, однако в Афганистане принята его радикальная интерпретация. Источниками права признаются Коран, хадисы, мнения первых последователей пророка, правовые аналогии, соображения целесообразности и местные обычаи. Современные принципы — равенство перед законом, презумпция невиновности, право на защиту — отвергаются как «нововведения».
В отличие от других мазхабов, которые на протяжении веков адаптировались к социальным и политическим изменениям, талибы демонстративно «возвращаются к истокам». Их правовая система по сути является средневековой.
Формально они не легализуют рабство, но оперируют понятиями «азад» (свободный) и «гулям» (раб, зависимый), значимыми для классического ханафитского права. Эти различия присутствуют и в новом кодексе, однако не объясняется, как человек может приобрести или утратить статус гуляма.
Аналогичным образом кодекс не вводит сословное деление на уламу, ашраф, средние и низшие слои, а исходит из того, что общество уже так устроено — как его описывали толкователи права тысячу лет назад. То же относится к различиям между мусульманами и иноверцами, суннитами и шиитами, ханафитами и последователями других мазхабов: кодекс их не устанавливает, а признает и регулирует.
С правами женщин ситуация та же. Кодекс не вводит новых ограничений, а фиксирует фактически действующие нормы. Например, уход жены от мужа к родственникам без его согласия уже считался преступлением — кодекс лишь прямо устанавливает наказание: 3 месяца тюрьмы для женщины и для тех, кто отказывается вернуть ее мужу.
Источник
