Category: Ракурс

Отношения Казахстан-Афганистан уже более 33 лет формируются между дистанцией, осторожностью и прагматичным расчётом. За это время менялись режимы, международные стратегии и архитектура безопасности, но необходимость взаимодействия никуда не исчезла, сообщает Cronos.Asia.

Дата, которая редко звучит вслух

12 февраля – это дата, которая в казахстанском общественном пространстве редко ассоциируется с внешней политикой. Между тем именно в этот день в 1992 году были установлены дипломатические отношения между Казахстаном и Афганистаном. За прошедшие три с небольшим десятилетия эти отношения пережили периоды фактической паузы, смену политических режимов в Кабуле, международную военную кампанию и кардинальную трансформацию всей региональной архитектуры безопасности.

Афганистан на протяжении многих лет воспринимался в Казахстане и регионе прежде всего как источник нестабильности. «Южная угроза» прописалась в повседневной жизни и стала якорной идеологемой в экспертных и политических дискуссиях. Такой взгляд был во многом производной от внешних нарративов и глобального контекста, в котором сама Центральная Азия рассматривалась как периферия крупных геополитических процессов.

Сегодня ситуация иная. Афганистан вновь оказался в центре региональной повестки, но не как объект внешнего управления, а как фактор, с которым приходится иметь дело здесь и сейчас. Для Казахстана это означает необходимость не идеологических оценок, а трезвого анализа: что уже сделано, какие выводы можно считать обоснованными и какие формы взаимодействия отвечают долгосрочным интересам страны и региона в целом.

Эта статья является попыткой именно такого разговора. Без романтизации и без алармизма. С опорой на факты, логику и практику казахстанской дипломатии.

Материал не ставит целью академический анализ в строгом смысле. Его основной задачей является зафиксировать в экспертно-аналитическом формате ключевые тенденции и практические аспекты казахстанско-афганских отношений, исходя из доступных открытых данных и опыта автора.

Начало пути: 1992–1996 – независимость, ожидания и быстрое разочарование

Установление дипломатических отношений между Казахстаном и Афганистаном происходило в условиях, которые сегодня трудно воспроизвести без оговорок. Для нашей Республики это был период формирования собственной внешнеполитической идентичности, поиска места в постсоветском пространстве и выстраивания базовых связей с государствами за его пределами. Для афганцев же это время было началом самого трагичного этапа современной истории.

Уже весной 1992 года республика в Кабуле пала, а Афганистан стремительно погрузился в состояние тотального распада. Страна оказалась ареной не просто гражданской войны, а хаотического противостояния, в котором отсутствовали устойчивые линии фронта, единые центры принятия решений и даже долговременные союзы.

Вооруженные формирования моджахедов вступали в ситуативные альянсы, переходили на сторону вчерашних противников, меняли лояльность в зависимости от локальных интересов и баланса сил. Предательство, фрагментация и насилие стали не исключением, а структурной нормой. Фактически речь шла о состоянии bellum omnium contra omnes – войны всех против всех, масштаба и глубины которой Афганистан ранее никогда не знал. Государство перестало существовать не на бумаге, а в реальности, уступив место пространству неконтролируемого вооруженного хаоса.

В этих условиях о каких-либо дипломатических контактах не могло быть и речи. Афганистан оставался важным, но отдаленным элементом регионального фона.

Первый Эмират и региональная дистанция

Вторая половина 1990-х годов ознаменовалась установлением в Афганистане власти движения «Талибан» и провозглашением первого Исламского Эмирата. Для международного сообщества это стало новым вызовом: режим, не признанный большинством государств, быстро оказался в дипломатической и экономической изоляции. Центральная Азия в этот период воспринимала Афганистан преимущественно через призму рисков: трансграничная нестабильность, наркотрафик и возможная экспансия радикальных идей.

Для Казахстана, географически удаленного от афганских границ, этот этап означал дальнейшее сохранение дистанции. Внешнеполитическая логика Астаны была во многом схожа с подходами других государств региона: отсутствие контактов и взаимодействия, концентрация на собственной безопасности.

Именно в эти годы в региональном дискурсе окончательно закрепился образ Афганистана как постоянного источника угроз. Это образ, который во многом пережил сам период 1990-х и к сожалению продолжает влиять на восприятие этой страны и сегодня. Понимание происхождения этого нарратива важно для дальнейшего анализа, поскольку именно с ним казахстанская дипломатия фактически начала работать уже в XXI веке.

2001-2021: Афганистан как международный проект. Казахстан – участник, но не архитектор

Теракты 11 сентября 2001 года и последовавшая за ними военная операция США и их союзников кардинально изменили место Афганистана в мировой и региональной повестке. Страна, еще недавно находившаяся в международной изоляции, превратилась в один из ключевых узлов глобальной политики безопасности. Началась масштабная внешняя интервенция, оформленная как борьба с международным терроризмом и попытка восстановления афганской государственности.

В этих условиях Афганистан перестал быть исключительно региональной проблемой и оказался встроен в сложную систему международных институтов, донорских программ и военных миссий. Центральную роль в этом процессе играли США, страны НАТО и международные структуры, а сами афганские реалии во многом подчинялись логике внешнего управления. Для государств Центральной Азии, включая Казахстан, это означало появление нового формата вовлеченности, опосредованного, институционального, но и во многом вторичного.

Первая дипломатическая миссия Казахстана в Кабуле была открыта в сентября 2002 года, менее чем через год после начала Америкой операции «Несокрушимая свобода».  В 2003 году она была преобразована в полноценное посольство. Этот шаг стал важным символом перехода от формального присутствия к практическому взаимодействию. Однако по своему содержанию казахстанско-афганские отношения в тот период развивались в рамках общей международной архитектуры, а не как самостоятельный двусторонний трек.

Казахстан воспринимал Афганистан прежде всего как часть более широкой международной повестки через призму мандатов ООН, гуманитарных программ, образовательных инициатив и механизмов многосторонней помощи. Экономическое сотрудничество оставалось ограниченным, что было обусловлено как сохраняющейся нестабильностью внутри Афганистана, так и отсутствием у Казахстана прямых логистических маршрутов и инвестиционных стимулов.

Осторожное присутствие и гуманитарный акцент. Что реально делал Казахстан до 2021 года

Несмотря на ограниченность форматов, казахстанское присутствие в Афганистане в 2000-2010-е годы нельзя сводить к чисто символическому. Напротив, именно в этот период были заложены несколько устойчивых направлений, которые впоследствии окажутся принципиально важными.

Во-первых, это гуманитарная и образовательная составляющая. Казахстан последовательно поддерживал международные усилия по стабилизации Афганистана, участвуя в программах продовольственной помощи, медицинских поставках и образовательных проектах. Особенно заметным стало участие страны в подготовке афганских специалистов, прежде всего в сфере медицины, инженерных и гражданских специальностей. Эти инициативы не носили политического характера и рассматривались Астаной как вклад в долгосрочную устойчивость афганского общества.

Во-вторых, Казахстан играл роль логистической и транзитной платформы для международных гуманитарных структур. Через территорию республики проходили поставки продовольствия и других невоенных грузов, предназначенных для Афганистана. Этот аспект казахстанского участия оставался малозаметным для широкой публики, но был хорошо известен в международных кругах.

В-третьих, сохранялось дипломатическое присутствие, пусть и в условиях ограниченной эффективности. Казахстанское посольство в Кабуле функционировало в сложной среде, где реальные рычаги принятия решений находились не только у афганских властей, но и у многочисленных международных акторов. Тем не менее сам факт постоянного присутствия позволял Астане накапливать опыт работы с афганской тематикой, не полагаясь исключительно на внешние источники информации.

Важно подчеркнуть: в этот период Казахстан не стремился играть роль регионального медиатора или самостоятельного политического игрока в Афганистане. Такая амбиция была бы несоразмерна реальным возможностям страны и не соответствовала общему внешнеполитическому курсу. Афганистан оставался «чужим проектом», в котором Казахстан участвовал аккуратно, прагматично и без завышенных ожиданий.

Иллюзия стабилизации и ее пределы. 2021 год как шок, но не неожиданность

К концу 2010-х годов в международном дискурсе постепенно закрепилось ощущение относительной стабилизации Афганистана. Формально функционировали государственные институты, проводились выборы, действовали программы экономического восстановления. Однако за этой внешней конструкцией скрывались глубокие структурные проблемы: зависимость от внешнего финансирования, слабость центральной власти, фрагментация общества и ограниченная легитимность политических элит.

Для Казахстана, как и для других стран региона, эта двойственность была очевидна. Афганистан оставался нестабильным элементом региональной системы, но при этом не рассматривался как непосредственный источник угроз. Основная ответственность за происходящее в стране по-прежнему воспринималась как зона ответственности международной коалиции и афганского республиканского правительства.

Именно поэтому события августа 2021 года стали одновременно и шоком, и подтверждением давних сомнений. Стремительный крах республиканского режима и возвращение талибов к власти продемонстрировали ограниченность прежнего подхода, который был основан на внешнем управлении и иллюзии институционального строительства. Для Казахстана это означало необходимость переосмысления всей логики взаимодействия с Афганистаном, но уже не как международным проектом, а как реальностью, встроенной в региональное пространство.

Август 2021 года: тест на прагматизм. Решения, принятые без пафоса

События августа стали для международного сообщества моментом замешательства. Большинство государств, включая ключевых внешних игроков, оказались не готовы к столь быстрому развитию событий. Реакцией стала спешная эвакуация дипломатических миссий, персонала международных организаций и иностранных граждан. Хаотичные сцены в Кабуле, зафиксированные в те дни и мгновенно разошедшиеся по мировым СМИ, стали визуальным отражением масштаба потрясения и неподготовленности международного сообщества к столь стремительной смене реальности.

На этом фоне действия Казахстана выглядели нетипично. Казахстанское посольство в Кабуле не было эвакуировано, дипломатическая миссия продолжила работу, а контакты с новыми властями начали выстраиваться в рабочем, непубличном формате. Это решение не сопровождалось громкими заявлениями и не подавалось как политический жест. По своей сути оно отражало уже сложившийся подход Астаны: опору на фактическую реальность, а не на ожидания или идеологические предпочтения.

Здесь важно подчеркнуть, что сохранение дипломатического присутствия не означало признания нового режима или отказ от международных принципов. Речь шла о прагматичном понимании того, что Афганистан никуда не исчез, а его внутренняя трансформация напрямую затрагивает интересы всей Центральной Азии. Отказ от контактов в такой ситуации означал бы сознательное самоустранение из процесса, последствия которого все равно пришлось бы учитывать.

Для Казахстана август 2021 года стал не моментом резкого разворота, а точкой ускорения ранее выработанной логики: не вмешиваться во внутренние дела Афганистана, но и не закрывать глаза на происходящее.

Позиция, сформулированная публично. Афганистан как вызов и возможность

Уже в первые недели после прихода талибов к власти Астана начала артикулировать свою позицию на международных площадках. Одним из ключевых выступлений стало обращение Президента Касым-Жомарта Токаева на саммите ШОС в Душанбе 17 сентября 2021 года.

Казахстанский лидер обозначил принципиальный тезис, который впоследствии неоднократно воспроизводился в различных форматах:
Афганистан должен рассматриваться не только как источник рисков, но и как потенциальный фактор регионального развития при условии стабилизации и экономического восстановления.

Эта мысль получила дальнейшее развитие уже через несколько дней, на заседании ГА ООН. Именно тогда Казахстан одним из первых акцентировал внимание на проблеме инклюзивности будущей афганской политической системы, не как абстрактном требовании, а как практическом условии устойчивости.

Показательно, что в этих заявлениях не содержалось ультимативных формул или моральных оценок. Казахстан исходил из простой, но часто игнорируемой логики:

• изоляция Афганистана усугубляет нестабильность;
• гуманитарный кризис неизбежно выходит за национальные границы;
• экономический коллапс усиливает риски радикализации и миграционного давления.

Таким образом, публичная позиция Астаны не противоречила международным подходам, но выгодно отличалась отсутствием иллюзий относительно «быстрых решений».

Казахстанский «рецепт»: без идеологии и спешки, принципы, а не декларации

В ретроспективе политику Казахстана на афганском направлении после 2021 года можно описать как последовательную и многоуровневую, несмотря на внешнее впечатление осторожности. В ее основе лежат несколько устойчивых принципов.

Во-первых, отказ от вмешательства во внутренние политические процессы Афганистана. Казахстан не пытается влиять на формат власти в Кабуле и не выдвигает условий, выходящих за рамки международного права и резолюций ООН.

Во-вторых, региональная логика. Астана последовательно учитывает интересы соседних с Афганистаном государств Центральной Азии, прежде всего Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана, имеющих общие границы с Афганистаном. Это проявляется как в дипломатических шагах, так и в выборе тем для экономического взаимодействия.

В-третьих, приоритет практического сотрудничества. Торговля, логистика, гуманитарная помощь и образование рассматриваются как инструменты снижения рисков, а не как бонусы за политическую лояльность.

В-четвертых, ориентация на международно-правовые механизмы. Казахстан не действует в обход глобальных институтов и не предлагает альтернативных форматов, подрывающих существующую систему.

Этот «рецепт» исключает резкие движения, в том числе поспешное повышение дипломатического статуса или односторонние политические жесты. Вместо этого Казахстан выстраивает взаимодействие с Афганистаном как долгий процесс, в котором важнее устойчивость, а не символизм.

Практика взаимодействия после 2021 года. Экономика без иллюзий, но и без мифов

После 2021 года казахстанско-афганское взаимодействие довольно быстро вышло за рамки деклараций и перешло в практическую плоскость. Прежде всего в сфере торговли. Именно здесь лучше всего видно, где заканчиваются ожидания и начинаются реальные ограничения.

По данным казахстанской статистики, товарооборот между Казахстаном и Афганистаном в 2024 году составил $545,2 млн долларов США, сократившись на 14,3% по сравнению с предыдущим годом. Экспорт Казахстана достиг $527,8 млн, импорт – $17,4 млн. Уже за январь-август 2025 года объем торговли составил $278,1 млн, что отражает как сохраняющиеся сложности афганской экономики, так и общее давление санкционного и финансового характера.

На первый взгляд, эти цифры могут показаться скромными. Однако их следует рассматривать в контексте: Афганистан остается одной из самых депрессивных экономик мира, с крайне ограниченным доступом к международным финансовым рынкам. В этих условиях сам факт устойчивой торговли, пусть и без резкого роста, имеет принципиальное значение.

Показательно и другое: структура экспорта Казахстана в Афганистан носит системообразующий характер. Основные позиции: пшеница, мука, подсолнечное масло, минеральные удобрения, природный газ, прокат стали, семена. Иными словами, речь идет не о разовых поставках, а о товарах, напрямую влияющих на продовольственную и социальную стабильность Афганистана.

Импорт из Афганистана значительно меньше по объему, но отличается стабильностью. Казахстан закупает афганские напитки, стеатит и тальк, драгоценные и полудрагоценные камни, фрукты и отдельные виды потребительских товаров. Это не стратегические объемы, но важный индикатор того, что торговля не является односторонней.

Источник

«Вселенский» скандал вокруг «файлов Эпштейна» указывает на педофилию как на средство, применяемое определёнными, в том числе сионистскими кругами, чтобы «повязать» соискателей мест и позиций в так называемой «мировой элите» общими преступлениями, обеспечив их управляемость компроматом. Те, кто пишут сейчас на эту тему, совершенно справедливо ставят вопрос в глубокой исторической плоскости, раскрывая скрепленные Ватиканом связи верхушки иудейского проекта с европейской «чёрной аристократией». Добавим в эту картинку несколько штрихов.

Во-первых, любая проектность, особенно глобальная, зиждется на единстве цивилизационного и геополитического факторов – идеи проекта и пространства, в пределах которого он осуществляется прежде, чем, укоренившись, приступить к экспансии. С этим у иудейского проекта с самого начала, с канонизации в VII в. до Р.Х. Ветхого Завета, наблюдались проблемы. Идея – мессианское представление о «богоизбранности» еврейского народа, наталкивалось на отсутствие государственности, которое компенсировалось суррогатом «единства иудейских диаспор». В будущем этот суррогат стал фундаментом не столько догматическим, сколько социальным фундаментом сионизма. После Евангельских событий, которые дали старт самостоятельному христианскому проекту, провал «исключительности» стал очевидным даже иудейской верхушке и породил её ответ в виде канонизации Талмуда (III-V вв. от Р.Х.) в виде появления мистического направления, связанного с Каббалой. Смысл пертурбации – отделить «ареопаг» носителей проекта от евреев, живущих обычной жизнью. Догматика мистического иудаизма соединяет монотеизм с оккультизмом и во многом противоречит официальному иудаизму, оказывая на него, однако, значительное обратное влияние – во многом, за счёт распространения сектантства как формы существования диаспор. На этом противоречии, замешанном на западно-восточном расколе христианства (Великая Схизма 1054 г.), и возникла уния каббалистической верхушки с Ватиканом, которая воплощена в европейской «чёрной аристократии». Современным эквивалентом этой унии служит, как ни парадоксально, Испания. Правящие там Бурбоны считаются её центром, который связывает интересы католического юга Европы с протестантским Севером. Центральным звеном переплетения банковской сети Ротшильдов («Inter-Alpha») с сетью ЕС (EFSR) служит испанская банковская группа Santander, а католическо-секулярный орден Opus Dei, прелатура Святого престола, с момента создания служит проекцией Чёрного ордена СС, с которым был связан системой соглашений. Поэтому Ватикан неотделим ни от заметания нацистами своих следов (за это вместе с Франко и Скорцени отвечал будущий папа Павел VI), ни от современного неонацизма, «всплытием» которого системно объясняется многое из происходящего сегодня.

Во-вторых, западно-христианский раскол Реформации (XVII в.), обеспечивший подъём Британии, соединившись с аристократическим «венецианским кругом», появление которого относится к X–XI векам, обеспечил объединение знатных европейских родов с перебравшимися в Старый свет иудейскими ростовщиками и торговцами. В отличие от христиан, которым ростовщичество было запрещено, в иудаизме подобных ограничений не существовало. При этом одна часть европейских иудеев, приняв в XI веке христианство, вошла в состав королевских династий, а другая, сохранив иудейское вероисповедание, занялась финансовой, прежде всего банковской деятельностью. Взаимное переплетение этих двух групп европейской элиты было обеспечено системой браков, в рамках которой в финансовых кланах сыновья женились на представительницах отдалённых ветвей своих родов, а дочери выдавались замуж за аристократов. Это и есть тот самый негласный альянс «чёрной аристократии» с крупным бизнесом, который ассоциируется обычно с феноменом «мировой элиты» и обладает собственной, весьма разветвлённой структурой; просто констатируем это, не уходя в детали, чтобы в них не утонуть. Сакрально-оккультная часть этого альянса, уже в Новейшие времена, и была оформлена догматикой II Ватиканского собора (1962-1965 гг.), признавшего иудеев «старшими братьями» западного христианства. Была ли уния в действительности? В секуляризации протестантизм – первый шаг прочь от христианства. А внутри протестантизма эта траектория отмечена последовательной инволюцией, если не сказать деградацией, от лютеранства к кальвинизму и от него – к англиканству, представляющему собой догматическую основу именно этой унии. Далее присягнувший этим решениям Святой престол развернул беспрецедентную экспансию, оформленную в 2001 году Экуменической хартией, подписанной от католиков не Ватиканом, но всеми основными территориальными структурами Римско-католической церкви, с целью перепрограммирования православия, в чём частично преуспел. Дотянулся до так называемого «Вселенского» патриархата (пресловутого Фанара), что отбросило проекцию на Украину, но так и не осилил российское направление, хотя и пытался создать в православных рядах своего рода «пятую колонну», знакомую нам по ряду ярких эпизодов оформления папской преемственности ещё в конце 70-х годов. Феномен агрессивно-тоталитарной секты «царебожников», который у нас «некоторыми» поддерживается, — лучшая иллюстрация того, что борьбу на этом фронте мы ещё не выиграли.

В-третьих, когда оформлялся сионизм, он, как и многие другие течения, распался на две ветви, формально противоборствующие, фактически выполняющие общие задачи в рамках базового принципа «двух рук, управляемых одной головой». Левый или «политический сионизм» I Сионистского конгресса в Базеле (1897 г.) – это проект интернационала опутавших Европу социал-демократических партий. Своим появлением он достроил двухпартийность Запада до системы «лояльной [друг другу] оппозиции», как называл её Киссинджер, или «партнёрства в [буржуазной] конкуренции», как записано в заслуживающих доверия масонских источниках. Сегодня оба интернационала – Либеральный и Социалистический – имеют центры в Лондоне, столице страны с полным отсутствием марксистских традиций (лейборизм – это чартизм, оформленный фабианством, официально принятом в качестве партийной платформы ещё в 1900 г.). Именно связка британской и иудейской элит, оформленная в викторианскую эпоху премьером Дизраэли – этническим евреем протестантского вероисповедания, послужила прологом «аристократического» возвышения еврейских ростовщиков Ротшильдов. И на базе этого альянса сложилась вся система теневых институтов – от Фабианского общества и Круглого стола до Chatham House, CFR (Совета по международным отношениям), Бильдерберга и Трёхсторонней комиссии. Если Испания – сакральный центр этой империи, то Британия – сердцевина самого иудейского проекта. Многие ищут его на Ближнем Востоке, где находится всего лишь филиал, но планируется будущий центр событий, призванных «переиграть» двухтысячелетний Евангельский выбор возвращением «царства в мир» и учреждением глобальной империи антихриста, которому Россия сегодня и противостоит. Другим филиалом иудейско-британского проекта служат США, и нужно ли напоминать, что когда «милые бранятся» – они «тешатся».

Все эти расклады стали возможными в результате рокировки внутри сионизма. Выполнив свою миссию, «политический сионизм» был отодвинут на периферию, а авансцену на XI Сионистском конгрессе в Вене (1913 г.), с лёгкой руки Ротшильдов занял правый сионизм репатриации в Палестину, он же проект «Эрец-Исраэль». Политическую сторону вела британская ветвь династии. Речь идёт о Декларации Бальфура, главы МИД, Уолтеру Ротшильду (декабрь 1917 г.) и о получении на этой основе Лондоном в 1922 году палестинского мандата – на создание еврейского государства. Финансовая сторона находилась в компетенции французских Ротшильдов; проект «Эрец-Исраэль» вёл Эдмон де Ротшильд. Заметим: в том же 1913 году, когда в Сионистской организации случился правый переворот, в США была создана ФРС с контрольным пакетом у Банка Англии, которым до 1946 года Ротшильды владели напрямую, а после – делают это через третьи руки. Переоформив мировой сионизм и взяв под контроль мировые финансы, система пошла за мировой властью – уничтожать империи. И нужно быть очень наивным в политике человеком, чтобы не понимать этой взаимосвязи.

В-четвёртых, много споров вокруг России; конкретно: что такое РСДРП? Возникновение партии – строго в русле Базеля; посмотрите состав делегатов I (минского) съезда 1898 года – отпадут все сомнения. Только вот на II (лондонском) съезде 1903 года были уже совсем другие люди. Причём, в количестве и качестве, которые позволяют усмотреть вмешательство встречного контрпроекта. В «генеральной линии» Базеля сохранились меньшевики; большевики заняли автохтонную позицию, а когда фракции в мае 1917 года разошлись по разным партиям, сторонники Базеля навязали своим оппонентам Троцкого. Внутрипартийная борьба с этой вражеской линией заняла двадцать лет, а победа в ней обеспечила, в конечном итоге, триумф 9 мая 1945 года, когда к подножью Мавзолея полетели нацистские знамёна. Произошло это 24 июня – во всемирный «день масонства» (годовщина создания Великой ложи Англии), и И.В. Сталин настоял на этой дате и провёл Парад Победы в проливной дождь именно, чтобы расставить не только исторические, но и сакральные точки над «i». Как выпускник духовной семинарии, вождь обладал визионерским мышлением и очень хорошо понимал, какую войну на самом деле выиграл. Поэтому:

– эсхатология Великой Отечественной войны: «Третий Рим в образе Третьего Интернационала против Третьего храма в образе Третьего рейха»; даже упразднение Коминтерна в этой схеме – это размен образа на образ, поэтому Третий Рим – против Третьего храма;

– и в воздухе повисает вопрос, в чьих интересах драпируют сегодня Мавзолей, ставший символом и артефактом того величайшего победного триумфа сил Добра над вселенским злом?

Распад СССР, оформленный в 50-ю годовщину символического контрнаступления Красной армии под Москвой, которое обозначило коренной поворот в той войне, — знак фашистского реванша, и это тоже следует понимать. Вне зависимости от того, действовали ли разрушители сознательно или их, как нередко водится, пользовали втёмную. Случайно ли Голда Меир, будущий премьер, а в то время посол Израиля в Москве, собирала многотысячный антисталинский митинг, спровоцировавший кампанию против «безродного космополитизма»? Разве из этого примера не видно, на чьей стороне в этом историческом споре находились сионисты?

В-пятых, это абсолютная правда, что трагедия холокоста – совместное «творчество» сионистов и нацистов, правда, с оговоркой, что вторые вышли из лона первых, будучи вскормленными и приведёнными к власти иудейско-англосаксонским концептуальным капиталистическим истеблишментом и европейской аристократией. Динамика тех событий – от внедрения бессрочности полномочий ФРС до создания западных институтов финансирования нацистского проекта – достаточно хорошо известны. Как и вывод западными союзниками из-под Нюрнбергского осуждения НСДАП, СС и «Аненэрбе», а также соответствующая трансформация упомянутой системы социал-демократических партий и реализация с подачи Черчилля в послевоенной политике выдвинутого шефом СД Шелленбергом антисоветского проекта Совета Европы. А мы удивляемся, откуда столько нацизма в современной Европе? Хотя как будто что-то иное могло родиться на свет в «освящённой» иудеохристианством связке Лондона и Ватикана, отбрасывающей проекцию на такую же связку Тель-Авива и Вашингтона.

«Обрубание сухой ветви», прообразы ближневосточных кибуцев в Третьем рейхе с объявлениями об их создании в главной эсэсовской газете – не случайность, а война, объявленная сионистской верхушкой собственному народу, не желавшему бросать насиженных мест в благополучной Европе и выдвигаться на отжатую у арабов, то есть во вражеское окружение, ближневосточную Палестину. Те трагические события одновременно служат как констатацией живучести того самого «ареопага» носителей сионистского проекта, передачу этого проекта ими из поколения в поколение, так и предостережением об их планах. Именно их реализацией – об этом верно уже написали – объясняется геноцид израильской армией и службами безопасности коренного населения Газы. А также, добавим, привязка к Газе так называемого «Совета мира», задуманного Дональдом Трампом на месте ООН. Когда мы говорим об агрессии ХАМАС, то к ней неприменимо слово «неспровоцированная». С одной стороны, она провоцировалась всей израильской колониальной политикой геноцида на палестинских землях, а с другой, не будем забывать, что ХАМАС – палестинское объединение «Братьев-мусульман»* (организация, запрещённая в РФ) – экстремистского объединения, выпестованного сто лет назад британскими спецслужбами с целью «управления хаосом» на Ближнем Востоке. То есть: опять торчат уши иудеохристианского экуменического альянса.

Главный вопрос, на который нынешние публикации, к сожалению, не только не отвечают, но его и не задают. А мы попробуем. Чего добивается сионистское лобби, к которому принадлежит ближайшее окружение Трампа, чьё правительство, подставив даже шефа, опубликовало «файлы» и засветило Эпштейна как «кадровика», пропускавшего через себя и свой остров кандидатов в «элиту»? «Так получилось» – не ответ. Само в политике ничего не получается. На наш взгляд, первый мотив – демонстрация собственного «могущества» и пренебрежения к христианской и просто человеческой морали и нравственности, которую сам Трамп на днях публично отверг. Но возможно имеется и другой мотив, самый главный. Подготовить общественность ко «второму пришествию» фашизма, «предсказанному» ещё в 1975 году программным докладом Трёхсторонней комиссии. Идёт очередное «обрубание» очередной «сухой ветви». Зачистка окончательно оскотинившихся элит, которые должны уступить место новым «чёрным полковникам» или «генералам» нового нацистского режима, который вырастет на развалинах ЕС. «Ареопагу» понятно, что с этим материалом, более походящим на дурно пахнущую субстанцию, новой «Барбароссы» не получится. Этим они, на наш взгляд, и занимаются, прикрывая поддержкой киевского неонацистского режима собственную подготовку к большой войне. В российском МИД неслучайно подчеркнули, что всё сказанное в киевской раде генсеком НАТО Рютте – именно про интервенцию.

Вот нам всем лакмусовая бумажка. «Файлы» опубликованы, но пока это массив данных, по которому невозможны никакие уголовные дела. Без расследования, с которым пока никто не торопится, всё это останется на уровне неорганизованного «компромата», с помощью которого можно лишь убрать наиболее замазанные фигуры с политической арены, заменив их другими, не разложившимися, а уже идейными, то есть готовыми на всё. Кто бы, и что ни говорил, но единственный способ избавиться от нависающей над нами новой угрозы, помимо победного завершения СВО, — обрубить все горизонтальные связи, в которые вовлечены участники российского политического процесса, да и культурной жизни, выключив страну из этого пагубного «горизонтального» обмена. Это иллюзия, что горизонтали «самоуправляемые». У каждой из них – свой центр на Западе или в зависимых странах, а сумма этих центров образует собственную иерархию во главе с сионистским «ареопагом», тесно переплетённым с англосаксонской финансовой и политической элитой.

Политкорректность? Давайте выбирать между выживанием страны и следованием «правилам» тех, кто в жертву своим амбициям уже принёс собственный народ. Не говоря уж о других народах. И готов это сделать ещё и ещё раз, столько, сколько потребуется для завоевания мирового господства. Мы ведь уже скомпрометировали игру в «мир на правилах», показав её конъюнктурную несостоятельность и поставив предел СВО её апологетам. Нам ничто не мешает повторить этот ход сейчас, когда тайное стало явным, и ничего и никто (кроме соответствующего лобби) воспрепятствовать не в состоянии. Сделаем это – Её Величество История воздаст России сторицей; упустим эту возможность – не простит. Аминь!

Владимир Павленко

Источник

В конце апреля в Казахстане впервые пройдёт Региональный экологический саммит RES 2026. В мероприятии примут участие около 1,5 тыс. гостей из Европейского союза, Центральной Азии и Ближнего Востока. На повестке дня несколько важных вопросов, касающихся адаптации к экологическим рискам, борьбы с загрязнением воздуха, изменения климата. Предполагается, что в конце мероприятия делегаты подпишут совместную декларацию глав государств Центральной Азии по взаимодействию в вопросах экологии.

В январе на сайте RES 2026 был опубликован доклад Азиатского банка развития (АБР) о борьбе с изменением климата в странах Центральной и Западной Азии. Он позволяет сделать своеобразный срез текущего положения государств ЦА в их работе по декарбонизации экономики.

«Существует значительный пробел в удовлетворении потребностей региона в климатическом финансировании. По оценкам, для реализации политики смягчения последствий изменения климата и адаптации в рамках Парижского соглашения, ежегодно требуется до 100 млрд долл. США», — отметили специалисты АБР.

Из представленного доклада мы выбрали данные только по странам Центральной Азии. Пять государств объединяет то, что все они ратифицировали Парижское соглашение о снижении уровня выбросов парниковых газов. При этом у каждой страны были разные обещания в среднесрочной перспективе. Например, Узбекистан обновил целевой показатель снижения уровня выбросов парниковых газов до 50% в сравнении с данными 2010 года (ранее было 35%). Об этом в конце ноября на международной конференции ООН по изменению климата в Бразилии заявил министр экологии, охраны окружающей среды и изменения климата РУ Азиз Абдухакимов.

Казахстан в сравнении с другими странами ЦА выдвинул минимальную цель: снижение к 2030 году уровня выбросов всего на 15% в сравнении с далёким 1990-м. Кроме того, у РК оказался самый отдалённый по времени срок перехода к полной углеродной нейтральности. Если другие страны ЦА готовы подойти к этому важному достижению к 2050 году, то Казахстан — только к 2060-му. Отчасти это связано с тем, что в РК больше доля угольной генерации электроэнергии. К тому же уголь остаётся для Казахстана коммодитиз — товаром, экспортируемым в несколько стран.

Не все государства Центральной Азии разработали и приняли долгосрочную национальную стратегию климатической политики. Казахстан утвердил свою Стратегию достижения углеродной нейтральности до 2060 года ещё в феврале 2023-го. Согласно этому стратегическому документу, страна планирует планомерное сокращение объёмов выбросов парниковых газов. Так, объём национальных нетто-эмиссий должен уменьшиться с 345,8 млн тонн CO2-эквивалента в 2023-м до нуля к 2060 году. Это означает полный отказ от углеродоёмких источников энергии и кардинальную трансформацию экономики в сторону «зелёных» технологий, ведь в настоящее время наибольшая доля выбросов парниковых газов приходится на энергетический сектор.

Динамика снижения уровня выбросов расписана поэтапно: к 2030 году планируется уменьшить объём нетто-эмиссий до 324,4 млн тонн, к 2040-му — до 209,9 млн тонн, а к 2050 году — до 95,4 млн тонн CO2-эквивалента. Реализация поставленной цели потребует масштабных изменений в ключевых отраслях экономики — энергетике, промышленности, транспорте и сельском хозяйстве.

Чтобы добиться углеродной нейтральности, Казахстан планирует пройти через четыре важных этапа:
• замещение угольной энергетики альтернативными и возобновляемыми источниками;
• вытеснение сжигания ископаемого топлива в структуре конечного потребления до минимально возможного уровня;
• переход к использованию водорода, биотоплива и синтетических низкоуглеродных видов топлива в тех промышленных процессах, которые невозможно электрифицировать;
• применение технологий улавливания и хранения углерода.

Работа по первому пункту ведётся активно уже не первый год, и профильное ведомство регулярно отчитывается о росте доли объектов ВИЭ в общем объёме производства электроэнергии. Ранее мы писали о том, что по итогам первого полугодия 2025-го показатель достиг 7%. Именно этот сектор остаётся одним из самых привлекательных в Казахстане для «зелёных» инвестиций. Остальные категории являются довольно капиталоёмкими, так как требуют больших вложений в техническое перевооружение крупных промышленных предприятий.

Нужно отметить: всё, что делает Казахстан для движения в сторону декарбонизации, ставит страну выше всех соседей по ЦА в рейтинге стран по индексу ND-GAIN (Notre Dame Global Adaptation Initiative), то есть по индексу уязвимости страны перед изменением климата и готовности к адаптации. Это проект Университета Нотр-Дам, который используют экологи международных организаций для оценки успехов стран в климатической повестке. В декабре прошлого года Казахстан занимал 36-е место среди 187 стран с индексом 59,6 балла из 100 максимально возможных. Чем выше индекс государства, тем лучше считается его способность адаптироваться к изменению климата.

Остальные страны Центральной Азии находились значительно ниже Казахстана в рейтинге по индексу ND-GAIN. Южный сосед, Кыргызстан, оказался на 61-м месте с индексом 54,2 балла, Узбекистан — на 67-й строчке с индексом 53,5 балла. Таджикистан и Туркменистан ещё более заметно отставали от лидера в ЦА: в рейтинге они занимали 93-е и 125-е места соответственно.

Аналитики АБР в своём докладе указывают: большинство государств Центральной Азии имеют серьёзные климатические угрозы. Поэтому странам так важно участвовать в глобальных экологических инициативах. Главные проблемы ЦА — засуха, водный стресс, оползни в горных районах, речные наводнения. У большинства стран по этим параметрам наблюдается либо чрезвычайно высокий, либо высокий уровень опасности.

Эти климатические угрозы, по мнению авторов доклада, должны определять и приоритеты дальнейших шагов. Главными отраслями экономики, требующими адаптации как в Казахстане, так и в других странах, являются энергетика, сельское хозяйство, управление рисками при стихийных бедствиях, обновление транспортной и энергоинфраструктуры.

На основании данных о выбросах парниковых газов в странах ЦА за 2017–2021 годы эксперты АБР отнесли Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан и Туркменистан к государствам с высоким риском невыполнения целевых показателей национально определяемого вклада в мировое сокращение выбросов парниковых газов в рамках Парижского соглашения к 2030 году.

Источник

 

Еще в 2024 году ООН готовилась торжественно и пышно отметить свой 80-летний юбилей. Напомню, что в далеком 1945 году в Сан-Франциско проходила международная конференция с участием 50 государств, на которой было принято решение о создании Организации Объединённых Наций (ООН), которая должна была прийти на смену Лиги наций (учрежденной на Парижской мирной конференции 1919-1920 гг.). 24 октября 1945 года Устав ООН был ратифицирован необходимым количеством стран-участниц конференции, и этот день считается днем рождения ООН. 

К сожалению, 80-летний юбилей ООН пришелся на первый год правления 47-го президента США Дональда Трампа, который, судя по всему, никаких симпатий по отношению к ООН не испытывал. И «фактор Трампа» стал причиной того, что юбилей прошел как-то незаметно. И даже печально. Ведь уже сразу же после своей инагурации Трамп подписал указ, согласно которому Государственному департаменту и другим ведомствам США предписывалось в течение полугода провести ревизию участия Америки в разных международных организациях, и прежде всего в ООН. И в случае, если такое участие не обеспечивает интересов США, подготовить предложения по выходу из соответствующих организаций.

Ещё год назад были опасения, что США могут вообще покинуть ООН. Но этого не произошло. Примерно год назад Трамп подписал указ о выходе из Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), входившей в систему ООН. Также своим указом от января прошлого года Трамп принял решение о выходе США из Парижского соглашения по климату. В феврале американским президентом был подписан указ о выходе США из Совета ООН по правам человека (СПЧ). Также американский президент приостановил будущее финансирование Ближневосточного агентства ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ (БАПОР). Летом прошлого года было анонсировано, что США также готовятся к выходу из ЮНЕСКО. Вашингтон заявил, что не может далее терпеть предвзятости ЮНЕСКО в отношении Израиля (имеется в виду критика организацией политики агрессии и геноцида, проводимой еврейским государством).

И вот, наконец, в январе нынешнего года Трамп всех огорошил своим указом о выходе США сразу из 66 международных организаций, программ и соглашений. Причем 31 из них относится к системе Организации Объединённых Наций. Как сообщила пресс-служба Белого дома, это структуры ООН, «действующие вразрез с национальными интересами, безопасностью, экономическим процветанием и суверенитетом США». Белый дом подчеркнул, что многие из этих организаций продвигают радикальную климатическую политику, глобальное управление и идеологические программы, противоречащие американскому суверенитету и процветанию Америки. В других официальных документах США (в частности, в документах Госдепа США) также отмечается, что ряд структурных подразделений ООН проявляют «недопустимый антисемитизм» (видимо, речь идет о том, что ООН осуждает геноцид Израиля в отношении палестинцев и народов приграничных государств). В частности, выход США из СПЧ, как заявил Вашингтон, был продиктован именно «антисемитизмом» Совета, который пытался защищать интересы палестинцев, подвергающимся постоянному геноциду со стороны Израиля.

Из каких же организаций и подразделений системы ООН вышли США после подписания январского указа 47-го президента США? Департамент по экономическим и социальным вопросам (DEASA). Также это серия региональных организаций, называемых Экономический и социальный совет ООН (ЭКОСОС): для Африки, Латинской Америки и Карибского бассейна, Азии и Тихого океана, Западной Азии. Также одно из самых важных подразделений ООН – Конференция ООН по торговле и развитию (UNCTAD).

А вот список структурных подразделений, занимающихся природными ресурсами и охраной окружающей среды, которые покидают США: Рамочная конвенция ООН об изменении климата (UNFCCC), Программа ООН по сокращению выбросов в результате обезлесения и деградации лесов, Энергетика ООН, Программа ООН по водным ресурсам, Океаны ООН.

 Далее в списке организаций и подразделений ООН, которые покинули (или покидают) Соединённые Штаты числятся: Комиссия международного права, Международный остаточный механизм для уголовных трибуналов, Центр международной торговли, Канцелярия Специального советника по Африке, Канцелярия Специального представителя Генерального секретаря по вопросу о положении детей в вооруженных конфликтах, Канцелярия Специального представителя Генерального секретаря по вопросу о сексуальном насилии в условиях конфликта, Канцелярия Специального представителя Генерального секретаря по вопросу о насилии в отношении детей, Комиссия по миростроительству, Фонд миростроительства, Постоянный форум по проблемам лиц африканского происхождения, Альянс цивилизаций ООН, Фонд демократии ООН (UNDEF), Структура ООН по вопросам гендерного равенства и расширения прав и возможностей женщин, Программа ООН по населенным пунктам, Фонд ООН в области народонаселения (UNFPA), Регистр обычных вооружений ООН, Координационный совет руководителей системы ООН.

Выходят США также из подразделений, занимающихся подготовкой кадров: Учебного и научно-исследовательского института ООН (UNITAR), Колледжа персонала системы ООН, Университета ООН.

Думаю, что на этом программа выхода США из ООН не исчерпана. В Вашингтоне, между прочим, готовится и радикальный вариант выхода. В феврале прошлого года группа сенаторов-республиканцев внесла в Конгресс США проект закона о полном выходе США из ООН. Один из инициаторов законопроекта сенатор от Юты Майк Ли заявил: «ООН превратилась в платформу для тиранов и место для нападок на США и их союзников». В законопроекте говорится: «Президент должен полностью прекратить членство США в ООН, а также во всех органах, специализированных агентствах, комиссиях и любых других ведомствах, официально относящихся к ООН». Законопроект предусматривает: прекращение финансирования ООН и ее агентств; выход из договора о размещении штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке; отказ от участия страны в миротворческих миссиях организации; запрет на повторное вступление в нее без одобрения сената.

Масла в огонь добавил американский миллиардер Илон Маск, которые в начале июня прошлого года призвал “лишить ООН финансирования”.

США традиционно имели особое влияние на ООН. И дело не только в том, что штаб-квартира организации находится на территории Соединенных Штатов. Америка традиционно была главным донором ООН. Согласно международным соглашениям, определяющим финансовые участие в ООН стран-членов, на долю Соединённых Штатов приходилась четверть всего финансирования: 22 процента – в регулярный бюджет и 26 процентов – в бюджеты операций ООН по поддержанию мира (ОПМ). Ранее в отдельные годы участие США в финансировании ООН существенно превышало установленный норматив за счет добровольных взносов. Кстати, традиционно добровольные взносы стран-членов ООН в разы превышали величину обязательных членских взносов.

Согласно действующим нормативам, в 2025 г. десятку крупнейших доноров возглавляли Соединённые Штаты и Китай, а замыкала Россия. При этом на взносы США, Китая и Японии приходилось практически половину регулярного бюджета ООН (49 процентов). Повышенная финансовая нагрузка ложиться на те страны, которые еще в 1945 году были определены как постоянные члены Совета Безопасности ООН (США, Великобритания, Франция, Китай и Россия как правопреемница Советского Союза).

Согласно статье 19 Устава ООН, государства, не выплачивающие обязательные взносы, могут лишиться права голоса в Генеральной Ассамблее, если их задолженность достигает суммы, соответствующей двум или более годам причитающихся взносов. В конце прошлого года в таком положении, как отмечает эксперт Алексей Богуславский, оказались Афганистан, Боливия, Сан-Томе и Принсипи и Венесуэла (см. Алексей Богуславский. ООН не начислили: о финансовом кризисе во Всемирной организации.

Многие годы Америка перевыполняла свои финансовые обязательства перед ООН. Так, в 2017 году суммарная величина американского финансирования ООН составила около 10 миллиардов долларов. Это было начало первого президентства Дональда Трампа. И он тогда усомнился в необходимости столь избыточного финансирования. И уже тогда начал размышлять о возможности пересмотра участия США в ООН и других международных организациях. Естественно, в сторону сокращения такого участия. Госдепу была дана команда сократить финансовое участие в международных организациях как минимум вдвое.

Впрочем, нельзя сказать, что Трамп был здесь оригинален. Еще в середине 1980-х гг. администрации Рональда Рейгана на треть уменьшила свои платежи в ООН. Из-за значительного сокращения своего бюджета ООН тогда была вынуждена уволить 10 процентов сотрудников. Но Дональд Трамп – особенно во второй срок своего пребывания в Белом доме – оказался намного радикальнее Рейгана.

В конце прошлого года Соединённые Штаты имели задолженность по взносу в регулярный бюджет ООН за 2025 год в размере 820 млн долларов. За прошлый год Вашингтон не внёс в регулярный бюджет ни копейки. А с учетом накопленных ранее долгов суммарная задолженность США составила 1,5 миллиарда долларов. И это лишь по регулярному бюджету. А с учетом неуплаченных взносов на миротворческие миссии и трибуналы – не менее 3 млрд долларов.

Комментируя упомянутый выше призыв Илона Маска лишить ООН финансирования, представитель МИД РФ Мария Захарова заявила: “Если представитель крупного бизнеса в Штатах, до недавнего прошлого представитель аппарата США, человек, чьё мнение в обществе в США и в мире привлекает внимание, призывает лишить ООН финансирования, давайте напомним, что на данный момент именно Соединенные Штаты Америки являются крупнейшим должником Организации Объединённых Наций… На сегодняшний день долг Соединенных Штатов Америки перед Организацией Объединенных Наций уже превысил отметку в три миллиарда долларов”.

Регулярный бюджет ООН на 2025 год был свёрстан исходя из запланированных расходов в размере 3,72 млрд долларов. Неисполнение Соединенными Штатами своих обязательств привело к серьезному финансовому кризису ООН.

Отдельно верстается бюджет ООН на миротворческие операции. Но с этим бюджетом ситуация ещё хуже. Суммарный долг государств-членов по этому бюджету составил на 30 октября прошлого года  3,7 млрд долларов. Основная часть этого долга приходится на США (2,3 млрд долл.). За ними с сильным отставанием идут (млн долларов): Китай (685); Россия (199); Венесуэла (94) и Украина (74). Алексей Богуславский комментирует эти цифры: «Причины неплатежей и их последствия для ООН разные. В случае России и Венесуэлы – это санкции США, которые не позволяют использовать банковскую инфраструктуру даже для перевода взносов. А выплаты этих стран, совокупно составляющие 2,5–3 процента от регулярного бюджета и бюджета ОПН ООН, имеют важное, но не решающее значение для устойчивого финансирования Организации».

Сокращение взносов в казну ООН привело к тому, что в прошлом году пришлось радикально «оптимизировать» даже расходы на торжественные мероприятия по случаю 80-летнего юбилея ООН. Мероприятия были очень скромными. И напоминали поминки.

Впрочем, в условиях финансового бойкота со стороны США пришлось заняться «оптимизацией» расходов всей ООН. Генсек ООН Антониу Гутерриш еще весной прошлого года предупредил о возможном «финансовом коллапсе» организации, потому что платить взносы перестали не только США, но и многие другие члены. К концу прошлого года Генсек ООН жаловался, что полностью не внесли членские взносы 48 стран (всего их в организации 193).

В прошлом году Секретариат ООН во главе с Гутерришем в ответ на неизбежный финансовый кризис разработал инициативу «ООН-80». В рамках этой инициативы был подготовлен проект регулярного бюджета ООН на 2026 год, в котором расходы предлагается сократить на 15 процентов, уменьшив с 3,7 до 3,2 млрд долларов. Инициатива «ООН-80» предполагает сокращение численности персонала на 18,8 процента. Но, как говорят эксперты, инициатива слишком оптимистична. Она предполагает хотя бы частичное исполнение накопленных Соединенными Штатами финансовых обязательств перед ООН. Никаких признаков готовности погасить имеющуюся перед Организацией задолженность Вашингтон не подает.

Зато 47-й американский президент всецело поглощен идеей создания альтернативной ООН организации под названием «Совет мира». Думаю, что его больше волнует вопрос финансирования этой новой организации.

Что касается выполнения Соединёнными Штатами финансовых обязательств перед ООН, то, как мне кажется, у Трампа этот вопрос находится на периферии сознания. 2 февраля 47-й президент США всех огорошил заявлением, что способен решить финансовый кризис ООН. В беседе с изданием Politico Трамп сказал, что для этого ему нужно только позвонить странам – членам и заставить их прислать ему все чеки. «Так же, как я заставил платить НАТО», — добавил американский президент. Как сообщает издание, американский лидер не стал уточнять, будут ли США погашать собственную задолженность.

Валентин Катасонов

Источник

В середине ноября прошлого года представители Казахстана и Узбекистана заключили межправительственное Соглашение о совместном использовании трансграничных водных объектов. Теперь оно должно быть ратифицировано парламентами двух государств. Но у ветеранов и специалистов отрасли есть серьезные вопросы к этому документу – они считают, что одно из его положений может быть чревато негативными последствиями для Казахстана, и призывают не торопиться с процессом ратификации до внесения полной ясности.

Речь идет о пункте 2 статьи 3 соглашения, под текстом которого от имени правительств соседних стран поставили свои подписи министр водного хозяйства и ирригации РК Нуржан Нуржигитов и его узбекский коллега Шавкат Хамраев. Именно возглавляемые ими ведомства работали над документом, который заключен сроком на 5 лет с возможностью дальнейшей пролонгации, и несут ответственность за его содержание.

Тут есть смысл совершить краткий экскурс в историю. Принятию упомянутого постановления ГЭК союзного Госплана предшествовали долгая предварительная работа и дискуссии. Разумеется, каждая республика продвигала свои интересы. В частности, наш Минводхоз в лице министра Наримана Кипшакбаева настаивал на казахстанской доле в 16,4 кубических километра (или 16,4 миллиарда кубометров) – столько должно было ежегодно поступать в Шардаринское водохранилище. В итоге ГЭК приняла компромиссное решение, согласно которому гарантированный лимит притока к Шардаре устанавливался «в размере 12 куб. км (из нормативного поверхностного стока в 37,4 куб. км) с допускаемым снижением в маловодные годы при гарантированной обеспеченности 90% – до 10 куб. км.».

Кроме того, Минводхозу СССР было рекомендовано «составить и утвердить корректирующую записку с выделением лимитов водных ресурсов по источникам, водохозяйственным районам и частям бассейна, входящим в территории союзных республик». Особо подчеркивалось, что при этом следует исходить из обязательного соблюдения гарантированных объемов притока к Шардаре в 12 куб. км (в средние по водности годы) и 10 куб. км (в маловодные), которые «должны обеспечиваться при необходимости за счет попусков воды из вышерасположенных водохранилищ».

Составление корректирующей записки поручили дислоцировавшемуся в столице Узбекистана институту «Средазгипроводхлопок» имени Саркисова (сегодня ООО «UZGIP»). В феврале 1984-го на заседании научно-технического совета союзного Министерства мелиорации и водного хозяйства она была одобрена. Насколько в ней соблюдено упомянутое выше требование относительно гарантированных объемов притока к Шардаре, могут объяснить только люди, находящиеся «глубоко в теме». К ним в первую очередь следует отнести поныне здравствующего Наримана Кипшакбаева, который в начале 1980-х, находясь во главе Минводхоза Казахской ССР, принимал непосредственное и активное участие в описанных выше событиях, знает тексты принимавшихся тогда документов, что называется, в нюансах.

Во время недавней нашей встречи он сообщил, что 15 января направил нынешнему министру водных ресурсов и ирригации РК письмо, в котором высказал свое возмущение тем самым пунктом 2 статьи 3 заключенного в ноябре соглашения. Из его содержания, по словам аксакала, следует, что объем притока в Шардаринское водохранилище в средние по водности годы может сократиться с 12 до 10, а в маловодные – с 10 до 8 кубокилометров. «Неужели Казахстану не нужна вода?», – задался риторическим вопросом в своем письме Нариман Кипшакбаев, после чего призвал предпринять срочные меры, дабы не допустить такого сценария. Во-первых, остановить процесс ратификации соглашения. Во-вторых, через Министерство иностранных дел Узбекистана донести до властей соседнего государства несогласие Казахстана. В-третьих, за нанесение ущерба интересам страны освободить от должности занимавшегося этим вопросом вице-министра водных ресурсов и ирригации РК.

– Какая была необходимость в том, чтобы при заключении межправительственного соглашения апеллировать к записке, которая, в отличие от постановления ГЭК Государственного планового комитета Совета министров СССР, не является официальным нормативным актом? – задается вопросом ветеран водной отрасли Даулетьяр Баялимов, к которому автор этих строк обратился за комментарием. – Тем более что ряд моментов в ней вызывает серьезные сомнения. Например, такая фраза: «В отдельные провальные годы возможны снижения водоподачи глубиной до 75% от нормы всех республик и водохозяйственных районов бассейна». При наступлении маловодья это может означать для Казахстана приток лишь 7,5 кубических километра в год. Кроме того, данная норма относилась ко всем республикам – не только к Казахстану с Узбекистаном, но и к Кыргызстану с Таджикистаном: без двух последних она теряет всякий смысл. А значит, к договоренностям сугубо между двумя государствами корректирующая записка, касающаяся всех стран бассейна, неприменима. Вообще, на такие случаи существует хорошая пословица: «Не буди лихо, пока оно тихо».

А еще специалисты обращают внимание на то, что раз казахстанские чиновники решили заключить с соседней страной соглашение по трансграничным рекам, то должны были вписать в него и пункты, касающиеся качества воды. В том же постановлении ГЭК Госплана говорилось о необходимости «предусмотреть обеспечение в створе Чардары не только гарантированного количества, но и качества воды (минерализация не более 1 г/л.)». Тогда как сегодня уровень минерализации значительно выше: немалая часть поступающей к нам из Узбекистана по Сырдарье воды – возвратная, то есть уже использованная и сброшенная с полей обратно в реку. А это ведет к увеличению ее расхода на полив уже на территории Казахстана, что, по идее, должно быть компенсировано соседями увеличением объема направляемого к нам стока (есть соответствующие коэффициенты компенсации).

Однако наша сторона, похоже, даже не поднимала данный вопрос. Возможно, потому, что не знает реального положения дел, поскольку отсутствуют точные данные об объемах и качестве поступающей воды. И здесь впору говорить о необходимости активизировать работу по цифровизации процесса измерений на межгосударственных гидропостах.

Если же вернуться к соглашению, то, прежде чем подписывать его, следовало тщательно обсудить и проанализировать все содержащиеся в нем пункты с привлечением экспертов, рассмотреть текст документа на заседании Водного совета РК. Этот консультативно-совещательный орган при правительстве работает под началом премьера-министра, в его состав входят главы министерств и ведомств, директор казахстанского филиала Международного фонда спасения Арала, руководители ряда организаций, связанных с водопользованием…

Это не категоричные утверждения, это лишь вопросы. Но коли такие вопросы возникают, то, наверное, следует «придержать коней» и, прежде чем ратифицировать соглашение, еще раз внимательно, детально изучить документы, которые легли в его основу, задействовать в этой работе специалистов – водников, экологов, юристов, хорошо разбирающихся в тонкостях международного права. Ведь речь идет о национальных интересах, о национальной безопасности в жизненно важной сфере…

Женис Байхожа

Источник

Президент США Дональд Трамп привёл в своем аккаунте сообщение неизвестного пользователя: “В какой же момент мы все поймём, что враг — внутри? Китай и Россия являются лишь страшилками, тогда как настоящая угроза — это ООН, НАТО и эта “религия”. Я беру слово “религия” в кавычки, потому что это не религия, это (значок череп и кости) культ”.

Действительно, нетрудно заметить, что на протяжении десятков лет осуществлялось планомерное, методичное уничтожение человеческой цивилизации. В противоестественном симбиозе, объединившись в одну большую стаю, принцы крови, уличные активисты, либеральные журналисты, подкупленные правозащитники, левацкие погромщики, международные финансисты, выращенные в пробирке политики, предавшие идеалы секретари обкомов, актёры, евробюрократы и медиамагнаты были заняты одним только делом: строили Новый мировой Содом, основанный на отрицании любых границ. Идея транснациональной власти заключалась в стирании различий между мужчиной и женщиной, между своим и чужим, между добром и злом.

Представители этой секты оккупировали университеты, СМИ, корпорации, театры и министерства. В какой-то момент они оккупировали даже будущее.

Все святое, вечное, укоренённое в самой сердцевине человеческой души выворачивалось наизнанку, наполнялось цианидом, подвергалось глумлению и уничтожению. Они принялись по кирпичику разбирать храм человеческой культуры, чтобы на его месте воздвигнуть колоссальный алтарь своей богине — Всемирной Эвтаназии.

Всё начиналось, как положено, с ханжеского плача об “униженных и оскорблённых”, с душераздирающих всхлипов о защите прав меньшинств. В итоге культура, мораль, традиции, созданные большинством, были объявлены набором вредных предрассудков. Большинство было обязано платить и каяться за грехи отцов.

Так, на фоне мельтешения радужных тряпок, под слащавый лепет о “толерантности” и “инклюзивности” началось тотальное подавление народов — их воли, их памяти, их инстинкта к жизни. На обломках национальных государств началось строительство всемирного общества космополитических гомункулов.

Вопя о глобальном потеплении, “зелёные инквизиторы” стали готовить законы об “углеродных паспортах” и “квотах на дыхание”.

Воспетый ещё Горбачёвым “примат общечеловеческих ценностей” на поверку оказался диктатурой извращенцев.

Внедрение этих “ценностей” превращало человечество в скопище растерянных, запутанных, асексуальных существ без рода и племени. Любой, кто осмеливался встать на пути этого безумия, немедленно подавлялся. Учитель, посмевший сказать, что мальчик — это мальчик, а девочка — это девочка, немедленно изгонялся из профессии с клеймом “гомофоба”.

А здоровый, естественный инстинкт народов, желание сохранить свою идентичность, свой уклад, свою землю для потомков, тут же клеймились как “фашизм” и “ксенофобия”.

Государства, осмелившиеся защищать свой суверенитет, объявлялись странами-изгоями, “осью зла”.

Весь этот комплекс идей на Западе зовётся почему-то “прогрессизмом”. Нетрудно догадаться, что “прогрессизм” не имеет ни малейшего отношения к прогрессу. Настоящий прогресс — это полёт Гагарина, покорение атома, это соборы, устремлённые в небеса. А смена пола у ребёнка — какой же это прогресс?

Реализация прогрессистских идей — это прямая дорога к вымиранию, к демографической катастрофе, к замещению и растворению наций.

Эта доктрина — от начала до конца — заточена против человека. Против его физиологии, против его души, против его естественного стремления к личностному росту, творчеству и продолжению рода.

Пора назвать вещи своими именами. То, что десятилетиями лилось на нас с экранов и внедрялось в школы — это не стихия, не “дух времени”. Это — многолетний поэтапный проект. Проект управляемого вырождения.

Его корни уходят в тайные общества, где впервые зародились идеи “двухэтажного” человечества, концепции “золотого миллиарда”, “нулевого роста”, “устойчивого развития”.

Такие организации, как Бнай-Брит, Римский клуб, Бильдерберг — не что иное, как проектные бюро, аналитические центры и кадровые отделы Мирового правительства. Отовсюду, из каждой щели в политике, культуре, экономике — торчат эти мохнатые, жирные уши всемирной финансовой олигархии, так называемого глобалистского Синдиката.

Группа семей управляет основными ТНК, хедж-фондами, цифровыми платформами и фармацевтическими картелями. Это та самая каста, для которой не существует ни границ, ни наций, ни морали, для которой человечество — лишь биомасса.

Религия эвтаназии — это их проект. Им нужна “великая перезагрузка”. Ими движет сатанинская расчётливость, помноженная на патологическое, мессианское высокомерие. Они возомнили себя богами.

Их не устраивает перенаселённая, шумная, требовательная планета с её буйством народов, культур и независимых держав. Им нужна тихая, стерильная, управляемая среда. И в этом заповеднике — лишь избранное меньшинство: они сами, их потомки, которым позволено всё, и послушный и тихий обслуживающий персонал, генетически модифицированный, лишённый “опасных” страстей и привязанностей.

А что остальные? Остальные — лишние едоки. Нас слишком много. Мы слишком многого хотим: земли, ресурсов, суверенитета, детей, будущего. Мы потребляем ценный кислород, предназначенный для “избранных”.

Поэтому они выстраивают проекты антропологической диверсии, создают “религию” смерти. Такова стратегия этой глобальной олигархической секты, возмечтавшей стать новыми богами на костях старого человечества.

Трамп, похоже, это понимает.

Андрей Февелов

Источник

Проблема сексуальных домогательств (харассмента) в Центральной Азии остается острой, несмотря на растущее внимание. Страх осуждения, несовершенство законов и коррупция препятствуют защите жертв. Узбекистан стал первой страной региона, введшей наказание за харассмент (статья 41-1 КоАП, апрель 2023 года). За первое полугодие 2025 года к ответственности привлечены 986 человек, но активисты считают это «каплей в море».

Примеры из Узбекистана показывают, что жертвы, такие как предпринимательница Наргиза Маджитова, вынуждены идти на публичную огласку, чтобы добиться справедливости. Её случай с председателем «Узтекстильпрома» Мирмухсином Султановым, который отправлял ей сообщения с непристойными намёками, завершился увольнением последнего.

В Кыргызстане в 2024 году ратифицировали Конвенцию МОТ №190 о насилии и домогательствах на рабочем месте, став пионером в регионе. Однако исследование 2019 года показало, что каждая четвертая женщина сталкивается с харассментом на работе и в вузах. В Узбекистане глава парламента Танзила Нарбаева также призывает к ратификации этой конвенции, но Минзанятости пока «на стадии рассмотрения».

В Таджикистане и Казахстане харассмент чаще квалифицируется как «мелкое хулиганство». Журналистка Афсона Акобиршо из Душанбе в 2018 году добилась суда над строителями, которые домогались её на улице, но они получили лишь штраф за хулиганство. В Таджикистане в 2022 году ввели понятие «сексуальное домогательство», а в 2023 году ужесточили наказание за домогательства к несовершеннолетним, но для совершеннолетних отдельной статьи нет.

Динара Смаилова из фонда «НеМолчи.kz» (Казахстан) отмечает полное отсутствие статьи о домогательстве в отношении женщин. Она критикует статью о «приставании сексуального характера к несовершеннолетним», считая её неверно сформулированной. Введенная в 2025 году уголовная ответственность за сталкинг (от англ. stalking — преследование  — нежелательное навязчивое внимание к одному человеку со стороны другого человека или группы людей) (статья 115-1) также вызывает скепсис у Смаиловой, поскольку наказания (штрафы, арест до 50 суток) слишком мягкие, а защитные предписания неэффективны. Она предлагает ужесточить наказание за нарушение предписаний до тюремных сроков.

Эксперты сходятся во мнении, что безнаказанность харассмента обусловлена общественным осуждением жертв («сама виновата»), коррупцией и непотизмом. Санакулова подчеркивает, что пока общество обсуждает жертву, а не агрессора, проблема не будет решена. Смаилова призывает к искоренению социальных норм, поощряющих молчание, и обеспечению неотвратимости наказания, так как безнаказанность часто приводит к более тяжким преступлениям.

Источник

Вопросы внешнеторговых барьеров и протекционизма со стороны ключевых экономических партнеров стали центральной темой обсуждения на встрече правительства Узбекистана с представителями бизнеса. В ходе состоявшегося 29 января открытого диалога с предпринимателями электротехнической отрасли были озвучены конкретные претензии к условиям работы на российском рынке.

Ключевой проблемой для отечественных экспортеров остается недопуск к масштабным государственным программам в Российской Федерации. Сарвар Ахадов, возглавляющий TEXNOPARK, акцентировал внимание на ситуации с поставками лифтового оборудования. По его словам, в России реализуется обширная программа реновации, предполагающая замену колоссального количества подъемников – от 46 до 85 тысяч единиц. Однако доступ к этим тендерам искусственно ограничен. Российские регуляторы, стремясь поддержать локальное производство и партнеров по блоку, разрешили участвовать в программах реновации исключительно компаниям, базирующимся в странах-членах Евразийского экономического союза (ЕАЭС).

Ситуацию прокомментировал заместитель премьер-министра Жамшид Ходжаев, который курирует вопросы инвестиций и внешнеэкономических связей. Вице-премьер был предельно откровенен в оценке переговорного процесса с российскими коллегами, дав понять, что экономические барьеры используются как инструмент политической интеграции.

«Знаете, что они говорят каждый раз, когда я поднимаю этот вопрос? Пусть и другие услышат. Каждый раз, когда я поднимаю этот вопрос, они отвечают: «Обязательно сделаем, вы тоже вступайте в ЕАЭС»», – процитировал российских чиновников Ходжаев.

Подобная риторика со стороны Москвы, по сути, ставит знак равенства между снятием торговых ограничений и полноценным членством Ташкента в союзе. Ходжаев отметил, что при обсуждении проблем на уровне центрального правительства России ответ всегда остается неизменным: «Хочешь? Что ты спрашиваешь? Давай к нам в ЕАЭС».

Для узбекских производителей цена вопроса исчисляется сотнями миллионов долларов. Ахадов подчеркнул, что производственные мощности республики позволяют экспортировать до 10 тысяч лифтов ежегодно. При средней стоимости единицы оборудования в 20 тысяч долларов, речь идет о потенциальной выручке в 200 миллионов долларов в год – сумме, способной существенно повлиять на торговый баланс отрасли.

В условиях, когда диалог с федеральным центром упирается в требование о вступлении в союз, Ташкент ищет обходные пути. Представители бизнеса предложили инициировать пилотный проект в одном из отдаленных российских регионов, где потребность в оборудовании может перевесить политические установки.

Жамшид Ходжаев поддержал идею децентрализации переговоров. Он поручил первому секретарю по торгово-экономическим вопросам посольства Узбекистана в РФ Шамсиддину Абдуллаеву сместить фокус внимания с Москвы на субъекты федерации. Стратегия заключается в том, чтобы вести предметный диалог непосредственно с губернаторами, которые, будучи хозяйственниками на местах, могут быть более заинтересованы в обновлении инфраструктуры, нежели в соблюдении геополитических формальностей.

Стоит напомнить, что Узбекистан получил статус государства-наблюдателя при ЕАЭС в декабре 2020 года, а уже в январе 2021 года впервые участвовал в заседании Совета Евразийской экономической комиссии. Однако руководство страны продолжает придерживаться прагматичного подхода, взвешивая выгоды и риски полноценного вступления, несмотря на очевидное давление со стороны партнеров.

Хотя Узбекистан пока воздерживается от полного членства в ЕАЭС, страна активно гармонизирует свои технические регламенты с нормами союза – на данный момент уже более 50 национальных техрегламентов адаптированы под стандарты Евразийского экономического союза для упрощения двусторонней торговли.

Источник

Разрыв в доходах между «самым богатым» и «самым бедным» регионами Узбекистана достиг 3,6 раза. Это означает, что ситуация вышла за пределы «здорового и естественного» различия и перешла в тревожную фазу. Какие факторы на это влияют?

Рост доходов в разрезе регионов

За 7 лет, с 2018 по 2025 год, в городе Ташкенте совокупные доходы на душу населения в номинальном выражении выросли в 4,5 раза — с 16,2 млн сумов до 73,9 млн сумов. За этот период ни в одном другом регионе страны рост в 4 раза зафиксирован не был. Лучший показатель после столицы отмечен в Ферганской области — 3,6 раза. Наименьший рост зафиксирован в Джизакской области — 2,9 раза.

Если в 2018 году доходы на душу населения в Ташкенте превышали показатели Навоийской области, занимавшей второе место, на 16,5%, то по итогам 2025 года этот разрыв увеличился почти до 40%.

Заметно расширился и разрыв между «самым богатым» и «самым бедным» регионами:

2018 год — разница 2,6 раза (Ташкент — 16,2 млн / «самый бедный» регион — 6,3 млн сумов);

2020 год — 2,7 раза (Ташкент — 23,5 млн / «самый бедный» регион — 8,7 млн сумов);

2023 год — 3 раза (Ташкент — 44,4 млн / «самый бедный» регион — 14,6 млн сумов);

2025 год — 3,6 раза (Ташкент — 73,9 млн / «самый бедный» регион — 20,6 млн сумов).

Разница в заработных платах

По итогам 2025 года средняя месячная заработная плата в Узбекистане составила 6,4 млн сумов. Примечательно, что только в 2 административных единицах — городе Ташкенте (10,7 млн сумов) и Навоийской области (7,8 млн сумов) — номинальный уровень заработной платы оказался выше среднего по стране.

Из-за неодинаковых темпов роста заработных плат региональное неравенство усиливается и в этой сфере. Разница между регионами с самой высокой и самой низкой средней заработной платой составила:

2021 год — 2,03 раза (Ташкент / Сурхандарьинская область);

2022 год — 2,17 раза (Ташкент / Самаркандская область);

2023 год — 2,25 раза (Ташкент / Наманганская область);

2024 год — 2,5 раза (Ташкент / Кашкадарьинская область);

2025 год — 2,4 раза (Ташкент / Кашкадарьинская область).

Является ли такой разрыв естественным?

С учетом ускоряющейся урбанизации столицы определенный разрыв в доходах является нормальным явлением. Города выступают ключевыми социально-экономическими центрами, концентрируя людей, рабочие места и ресурсы для роста.

В экономике существует так называемый «эффект агломерации» — рост эффективности за счет концентрации населения и экономической активности в крупных городах. Компании выигрывают от эффекта масштаба: снижаются транзакционные издержки, повышается производительность труда за счет концентрации квалифицированных кадров, быстрее распространяются инновации.

Кроме того, в столице выше доля занятых в секторах с высокими доходами — банковском деле, информационных технологиях, консалтинге. Поэтому более высокий уровень доходов в крупных городах является общемировой тенденцией.

В развитых странах разница в доходах на душу населения между самыми богатыми и бедными регионами обычно составляет 1,5–2 раза. В развивающихся странах допустимым считается уровень до 3 раз. Превышение этого порога свидетельствует о чрезмерном региональном неравенстве и потенциальных социально-экономических рисках.

В случае Узбекистана проблема заключается не в самом наличии различий, а в их ускоренном расширении. Регионы не догоняют столицу, а продолжают отставать. Экономический рост становится неинклюзивным и все больше концентрируется в центре, что препятствует формированию местных рынков и среднего класса.

Внутренняя миграция в сторону столицы

Значительный разрыв в доходах усиливает централизацию рабочей силы. В 2025 году в 14 регионов Узбекистана переехали 252,8 тыс. человек, из них 1 159 — из-за рубежа, остальные — в рамках внутренней миграции.

Из них 89,5 тыс. человек прибыли в город Ташкент и 31,2 тыс. — в Ташкентскую область. В совокупности это более 121 тыс. человек, или 48% от общего числа мигрантов. Этот показатель в 7,5 раза превышает аналогичный в Ферганской области.

Хотя миграция в города является естественным процессом развития, ее односторонняя концентрация создает риски. Рост предложения рабочей силы в столице приводит к искажениям на рынке труда и росту цен на жилье и услуги, особенно аренду, формируя искусственный ценовой «пузырь».

Почему растет безработица в регионах?

Во-первых, значительная часть населения регионов традиционно была занята в сельском хозяйстве, где спрос на рабочую силу сокращается из-за технологического развития. Если в 2017 году доля сельского, лесного и рыбного хозяйства в ВВП составляла 32,2%, то в 2025 году она снизилась до 17,3%.

Во-вторых, усугубляется дефицит водных ресурсов. Снижение рентабельности сельского хозяйства и рост издержек делают его менее привлекательным источником дохода, что усиливает зависимость от импорта продовольствия.

В-третьих, численность населения страны продолжает расти. На рынок труда ежегодно выходит более 600 тыс. молодых людей, при этом в регионах рабочие места остаются слабо диверсифицированными.

Неравномерные налоговые льготы

В 2024 году за 10 месяцев налогоплательщики воспользовались налоговыми льготами на сумму свыше 20 трлн сумов, из которых 7 трлн 319 млрд сумов пришлись на крупных налогоплательщиков. Доля регионов составила 12,8 трлн сумов.

При этом 46% всех налоговых льгот пришлись на город Ташкент, тогда как доля Джизакской, Сурхандарьинской, Сырдарьинской областей, Каракалпакстана, Навоийской, Хорезмской и Андижанской областей не превысила 3,5%. Это может свидетельствовать о том, что налоговая политика дополнительно усиливает уже существующее региональное неравенство.

Зависимость от денежных переводов

Денежные переводы из-за рубежа играют ключевую роль в формировании доходов населения. В 3 регионах более 30% доходов домохозяйств формируется за счет переводов, еще в 5 регионах — более 20%. Это повышает уязвимость регионов к изменениям миграционной политики и ситуации на рынках труда других стран.

Что можно сделать?

Смягчение регионального неравенства требует развития инфраструктуры в регионах — транспорта, энергетики, образования, медицины и коммунальных услуг. Международный опыт, в частности Европейского союза, показывает эффективность инвестиций в связность регионов через дороги, аэропорты и технопарки.

Создание конкурентоспособных условий в регионах позволит привлечь инвестиции, создать рабочие места на местах и постепенно сократить разрыв в доходах между центром и регионами.

Вадим Султанов

Источник

Более 30 лет на территории государств Центральной Азии наблюдается активное присутствие неправительственных и некоммерческих организаций. Эти организации получают значительное финансирование из западных источников, преимущественно из США и Евросоюза.

Страны Запада вынашивают долгосрочные замыслы относительно Центральной Азии. Приоритетом является создание нового антироссийского блока, призванного обеспечить более мощную поддержку боевикам ВСУ. Помимо этого, европейцы активно пытаются навязать Центральной Азии свою интерпретацию событий и информационную повестку.

НПО остаются предметом острых споров в Центральной Азии

Хотя законы, касающиеся НПО, в разных странах региона отличаются, в целом можно сказать, что здесь сформировались три основных способа работы таких организаций. Первый подразумевает жесткое регулирование и ограниченную сферу деятельности (Туркменистан). Второй означает умеренное регулирование и определение сфер деятельности (Узбекистан, Таджикистан, Казахстан). И третий предполагает либеральный подход и практически полную свободу деятельности, включая работу в политической сфере (Киргизия).

Между тем роль этих учреждений носит преимущественно разрушительный характер для суверенитета государств региона. Западные инструменты «мягкой силы» в лице таких организаций, как Фонд Сороса, USAID, NDI и им подобные очевидно направлены на сбор данных о политической и социальной ситуации в регионе, манипулирование политическими режимами и перераспределение ресурсов в пользу западных стран.

Кое-где власти осознают опасность этой «мягкой силы» и ужесточают условия работы НПО/НКО. В частности, приняты или пересмотрены законы, требующие от НПО полной прозрачности в вопросах финансирования, что по своей сути аналогично механизмам, применяемым к «иностранным агентам».

Казахстан первым в регионе ввел институт «иностранного агента» в 2022 году. В 2023 году был опубликован список получателей иностранного финансирования, включающий журналистов, СМИ, правозащитников и представительства иностранных компаний.

Но, как увидим ниже, эти меры далеко не всегда достигают своей цели.

USAID прикрыли, но «свято место» пусто было недолго

Агентство США по международному развитию (USAID), печально известное своей «черной славой» по всему миру, безусловно, стало одним из главных ньюсмейкеров год назад. Это учреждение выступало в авангарде формирования пятой колонны в государствах, осмеливающихся строить свою суверенную государственность. Интересно, что при более чем 20 спецслужбах в США с общим годовым бюджетом силовых структур, превышающим $72 млрд, бюджет USAID составлял колоссальные $50 млрд.

В новейшей истории многие страны бывшего СССР, включая Киргизию, Грузию, Казахстан, Армению, Украину и Белоруссию, ощутили на себе негативные последствия применения этого инструмента «мягкой силы». Так называемая помощь, подобно всеохватывающему влиянию, проникает во все сферы жизни республик, незаметно дестабилизируя их общества, насаждая чуждые ценности, ослабляя авторитет правительств и восстанавливая элиты и широкие слои населения против России.

С приходом на пост президента США Д.Трампа USAID прикрыли, но эстафета по координации антироссийской пропаганды тут же перешла к Internews, которое курирует проект CARAVAN, финансируемый ЕС в странах ЦА. С начала осени прошлого года Internews ищет экспертов для мониторинга за реализацией своего проекта. Кураторы ставят своей целью создание информационного пространства, обладающего повышенной устойчивостью к внешним воздействиям. Правда, они не поясняют, что хотят навязать именно свою повестку в освещении мировых событий для жителей стран ЦА.

Оценка охватит полный цикл реализации проекта с 1 апреля 2024 года по 31 июля 2026 года. Отчет по результатам оценки необходимо предоставить на английском языке. К мониторингу иностранные кураторы привлекают медиаэкспертов, независимые медиа, создателей уникального контента, активные общественные организации, исследователей и представителей власти.

Куют кадры информационных агентов влияния

Кадры информационных агентов влияния в Центральной Азии куёт Medianet International Center for Journalism. Это ведущий тренинговый центр в регионе.

Примером активной деятельности западных «коучей» является семинар Advanced OSINT Workshop, который состоялся 11-12 сентября 2025 года в Алма-Ате. Данное мероприятие, проведенное под патронажем упомянутого центра и при финансовом содействии японского фонда The Nippon Foundation, было направлено на формирование группы из высококвалифицированных специалистов в области разведки по открытым источникам (OSINT). Конечной целью являлось создание основы для развития расследовательской журналистики в Центрально-Азиатском регионе. Это ли не шпионаж под видом работы в медиасфере?

Аналитические OSINT-центры западных стран действуют не только в ЦА. Они также обеспечивают киевский режим аналитическими и разведывательными данными, в том числе и со спутников НАТО.

Семинар Advanced OSINT Workshop, организованный Medianet при поддержке The Nippon Foundation, смог собрать на «обучение» 25 лучших выпускников региональных курсов, включая журналистов и редакторов из Атырау, Караганды, Костаная, Астаны, Шымкента и других городов. Участники углублённо изучали инструменты разведки на основе открытых источников, фактчекинг по сбору и анализу открытых данных. Программа фокусировалась на практическом применении методов для повышения качества фактчекинга FactCheck Dive.

Из проекта в проект Internews стремится охватить информационную сферу стран Центральной Азии, тщательно изучить и переподчинить определённой риторике и прозападной повестке. Под эгидой западных кураторов 29-31 октября 2025 года также в Алма-Ате прошёл центральноазиатский Innovation Camp 2025 – мероприятие, организованное при поддержке Европейского союза в рамках проекта CARAVAN. Независимые медийные профессионалы, блогеры и авторы контента из Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана встретились, чтобы обсудить вызовы и возможности, которые несут современные медиатехнологии, и наметить пути сотрудничества в условиях стремительной цифровизации.

Программа была сфокусирована на ключевых аспектах современной журналистики – создании цифровых историй, эффективном вовлечении аудитории, применении искусственного интеллекта. Алешка Симкич, посол Европейского союза в Республике Казахстан, в своем вступительном обращении подчеркнула: «В эпоху стремительных технологических изменений и новых вызовов поддержка независимых и достоверных голосов становится как никогда важной. Предоставляя журналистам и создателям контента новые знания и возможности для совместной работы, такие мероприятия помогают противостоять дезинформации и укрепляют устойчивые медиа в странах Центральной Азии».

С помощью своих проектов Internews стремится активнее и эффективнее внедрять в СМИ, блогосферу и общественные акции в странах региона пропаганду в нужном направлении. У Запада есть цель отдалить ЦА от России и евразийского сообщества, на этом и основываются все «совместные проекты и повышения профессиональной квалификации».

Анна Кряжева

Источник

Похоже, Вашингтон, получив сильное головокружение от «ошеломляющего успеха» по силовому захвату главы Венесуэлы Николаса Мадуро в целях последующей эксплуатации богатых природных ресурсов страны, нацелился теперь, даже не прикрывая свои действия традиционной риторикой о защите демократии и соблюдения норм международного права, на другой лакомый геополитический плацдарм. Речь идёт о Туркменистане, который так и манит далёкую Америку своим стратегическим положением.

Во-первых, граница с Ираном, воспринимаемым Вашингтоном как враг, здесь является самой протяжённой и составляет 1148 км; во-вторых, в США хотели бы возобновить нахождение на территории аэропорта Ашхабада логистического центра американской армии, действовавшего в военных интересах западной коалиции в операции в Афганистане. Ну и, наконец, основное внимание Вашингтона направлено на имперский проект по строительству Транскаспийского газопровода, который должен связать Туркменистан с Азербайджаном для поставок туркменского газа на европейский рынок в обход России.

Как известно, в ноябре 2025 года во время саммита С5+1 в Вашингтоне по итогам личной встречи президентов Дональда Трампа и Сердара Бердымухамедова американский Госдеп, не стесняясь, громко объявил, что обе стороны признали взаимную выгоду от диверсификации рынков сбыта туркменского газа (в том числе через Транскаспийский газопровод после делимитации Каспия). Более того, была выражена готовность участвовать в развитии новых транспортно-логистических коридоров, в том числе связывающих Центральную Азию с Кавказом, и участии Туркменистана в инициативе Д.Трампа Trump Route for International Peace and Prosperity (TRIPP) на территории Армении, что, мол, откроет невероятные дополнительные возможности для трансфера технологий и сырья.

Отметим, что путем TRIPP, инициированного при вмешательстве Д.Трампа в августе 2025 года в рамках мирного соглашения между Арменией и Азербайджаном, лидер США имеет грандиозные намерения усилить американское присутствие в регионе и установить здесь тотальный контроль в пику России под популистскими лозунгами превращения «стратегически важного транспортно-инфраструктурного маршрута в инструмент мира и процветания на основе экономической интеграции».

И это, уже не говоря о том, что Туркменистан с его четвёртыми в мире запасами природного газа, сильно привлекает Вашингтон своим разнообразным минерально-сырьевым потенциалом, поскольку в стране обнаружены значительные залежи промышленных минералов, а также отмечена перспектива месторождений ряда критически важных компонентов.

Трамп жёстко обозначил, что «ключевым пунктом на повестке являются критические минералы», и объявил о расширении партнерства для создания альтернативных цепочек поставок. В результате туркменский президент согласился рассмотреть предоставление льгот и исключений американским компаниям в секторе критических минералов.

Однако, несмотря на такую, казалось бы, скорую сговорчивость Ашхабада, Вашингтон, похоже, терзают сомнения в отношении достигнутых договоренностей. Тем более что туркменское руководство неоднократно подчеркивало и продолжает явно показывать свою приверженность к многовекторной политике, особенно в части продуктивного многолетнего взаимодействия с Москвой на равноправной взаимовыгодной дружеской основе.

Именно поэтому с подачи американских структур в «закрытом» Туркменистане, совсем не склонном к разного рода социологическим опросам, чреватым «помутнением» сознания местного населения в целях свержения действующей власти, прозападные оппозиционные СМИ такой опрос провели. «Правозащитная» организация под названием «Туркменская инициатива по правам человека», находящаяся в Австрии под контролем Госдепа США и живущая за счёт небезызвестных американских NED, фонда «Открытое общество Сороса» и Норвежского Хельсинкского комитета взялась хоть как-то отработать вложенные в нее «зелёные».

Эта прозападная контора по проведению «цветных революций» через свой медиаресурс «Хроника Туркменистана» 14 января опробовала на местных жителях тему повторения венесуэльского сценария в Ашхабаде с возможностью похищения Вашингтоном президентской семьи. Процитируем дословно этот так называемый анонимный опрос простых граждан: «Если Трамп внезапно насильно вывезет из Туркменистана Бердымухамедовых и выскажет претензии на управление туркменским газом, я скорее …1) буду этому рад, 2) буду против, 3) не знаю, хочу только посмотреть на результат опроса».

Правда, провокационное голосование не возымело нужного вау-эффекта для подготовки в стране протестов по иранскому и венесуэльскому сценариям, поскольку в нем поучаствовало всего 388 человек, а просмотры составили лишь 1,89 к в телеграм-канале.

В данном контексте стоит согласиться с мнением авторитетных экспертов, полагающих, что за опросом стоят оппозиционные беглецы-братья Тухбатуллины, под руководством которых функционирует названная некоммерческая организация, а само нелепое действо являет собой шикарную иллюстрацию того, что на самом деле из себя представляет гражданский активизм, состоящий на западном довольствии.

Напомним, что сбежавшие с родины председатель Туркменской инициативы по правам человека, которая занимается мониторингом прав меньшинств, свободы объединений, свободы слова, проблем, связанных с детским трудом, и системы образования в Туркменистане, и по совместительству – редактор оппозиционного сайта «Хроники Туркменистана» Фарид Тухбатуллин и его брат проживают «в изгнании» в Австрии, где не нашли ничего лучшего, как почем зря охаивать свой народ и национальное правительство, пытаясь изо всех сил получить новую порцию финансов.

Например, три года назад Фарид дал подробное интервью не кому-нибудь, а американскому изданию The Diplomat, в котором маргинальный «политик» привлекал негативное внимание представителей коллективного Запада к Туркменистану. По его словам, именно Россия и Китай, оказывая большое влияние на Ашхабад, обеспечивают стабильность правящего режима, а Турция пока безуспешно пытается подключить его к Организации тюркских государств в качестве полноправного члена.

Когда же репортеры The Diplomat, стараясь уточнить у беглого оппозиционера, не кажется ли ему странным тот факт, что в западных СМИ показывают репортажи о Туркменистане, где основное внимание уделяется только абсурдным вещам в отношении фактического лидера страны Гурбангулы Бердымухамедова, Фарид не стал скрывать, что он со своим братом и иными приспешниками намеренно создают образ «сумасшедшего диктатора», который страной скачет на лошади, стреляет из пистолета, водит грузовик, занимается спортом, поет песни, пишет несколько десятков книг в год. Иначе, мол, «попытки донести до международного сообщества информацию о тотальном нарушении прав и свобод граждан этой страны и привлечь внимание к этим проблемам нереалистичны».

До сих пор братья Тухбатуллины отрабатывают свой австрийский хлеб, руководствуясь аналогичной бездарной риторикой, нацеленной на свержение существующего строя в Туркменистане. В частности, в прошлом году они успели «засветиться» в цикле программ о бывших республиках СССР, запущенном казахстанским ресурсом Orda.kz, где Фарид вновь бросился с пеной у рта дискредитировать власть, вещая о том, что «на коленке составили закон о должности «Лидер нации», где у государства есть обязанности перед лидером, но никаких обязанностей лидера перед государством не прописано. И теперь у него снова кортеж, как у президента» и т. п.

Но и на сей раз словесные «реверансы» в сторону Бердымухамедовых так и остались незамеченными в Туркменистане. И это, в свою очередь, обнажает бесперспективность усилий Запада и его сателлитов при помощи центральноазиатской оппозиции поднять население на массовые беспорядки.

К слову, аналогичные попытки предпринимаются и в отношении соседнего Казахстана. 12 января националист Серикжан Билаш, проживающий в США и пользующийся поддержкой Госдепа, организовал в соцсетях флешмоб, в ходе которого со своими соратниками призывал Вашингтон к агрессии против Астаны для захвата президента Касым-Жомарта Токаева, пытаясь провернуть венесуэльский вариант. Безуспешно!

Сдаётся, что руководству центральноазиатских государств всё-таки стоит обратить пристальное внимание на подобные финансируемые коллективным Западом шумные пиар-действия и предпринять соответствующие ответные меры. Иначе могут повториться печально известные кровавые события в Казахстане января 2022 года.

Марат Нургожаев

Источник