Category: Мнение

Президент Кыргызстана Садыр Жапаров отправил в отставку главу Госкомитета нацбезопасности Камчыбека Ташиева. Вслед за этим лишились своих постов три его заместителя, из подчинения ГКНБ выведена пограничная служба, а на основе 9-й службы Комитета создана Государственная служба охраны, в задачи которой будет входить защита высших государственных руководителей республики. Подчиняться она будет непосредственно президенту. Назначены новые заместители ГКНБ, руководители Антитеррористического центра и Центра кибербезопасности. Таким образом, полностью реорганизована вся сфера госбезопасности Кыргызстана, причем так, что ее бывший патрон лишился верных ему людей на ответственных постах, что, очевидно, должно упредить все возможные попытки генерал-полковника Ташиева вернуть утраченные позиции.

Ташиев узнал о своей отставке, находясь в клинике в Мюнхене, где он раз в два года проводит медицинское обследование в связи со сделанной ему несколько лет назад операцией на сердце. По сведениям, полученным из информированных источников в Бишкеке, триггером решения, принятого президентом Жапаровым, мог стать телефонный разговор на повышенных тонах, состоявшийся у него незадолго до этого с главой ГКНБ.

Чем же провинился Герой Кыргызстана, 57-летний Камчыбек Ташиев, перед своим ровесником, верным соратником и другом, партнером по правящему в Кыргызстане тандему, главой государства Садыром Жапаровым? Его пресс-секретарь поначалу объяснил решение шефа стремлением «не допустить раскола в обществе, в том числе, между государственными структурами, а напротив – укрепить единство». Однако, пару часов спустя, тот же пресс-секретарь Аскат Алагозов внес ясность.

Оказывается, это не сам главный кыргызский чекист «вносил раскол в общество», а от его имени некоторые близкие ему люди. Они звонили депутатам парламента и прочим важным персонам, «подталкивая их к различным действиям», заявил президент Жапаров. Вот как звучали его объяснения: «Говорили: переходите на сторону генерала, подпишите это, давайте сделаем так. Тем самым они своими действиями создавали условия для возникновения негативной ситуации в обществе, в том числе среди лиц, занимающих ответственные должности в государственных структурах».

Согласитесь, когда вы слышите слова «переходите на сторону генерала», то не можете их воспринимать, иначе, как боевой призыв, к антиправительственному мятежу. На самом же деле, как публично засвидетельствовал один из этих «близких» к Ташиеву людей, Бекболот Талгарбеков, речь шла об обращении к депутатам с «просьбой безотлагательно инициировать проведение новых выборов президента». Этот «документ подписали 75 человек, среди которых ученые, бывшие премьер-министры, экс-депутаты и общественные деятели».

«Подписанты» озабочены неопределенностью, заложенной при принятии новой конституции Кыргызстана, определяющей два пятилетних срока полномочий президента, принятой спустя несколько месяцев после избрания президентом Жапарова в 2021 году по старой конституции, предусматривающей лишь один шестилетний срок полномочий. Это противоречие было учтено при принятии новой конституции введением в нее переходных положений от старой конституции таким образом, что следующие выборы Жапарова могли бы быть засчитаны ему, как вторые, то есть, всего на 11 лет(6+5), а то и вовсе позволили бы ему обнулить первый срок и избираться еще на два пятилетних срока подряд, то есть всего на 16 лет(6+10).

Очевидно же, что эта знакомая россиянам уловка с обнулением президентских сроков, была заготовлена под Жапарова еще в 2021 году. Одним словом, как заявил тот же общественный деятель Талгарбеков, «споры о том, истек ли срок полномочий президента или нет, ведут к нестабильности, которыми могут воспользоваться другие политические силы. По его словам, власти должны взять инициативу в свои руки и назначить выборы на июнь–июль.

Возможно, что споры именно на эту тему между соратниками по тандему, имевшие место, похоже, буквально вчера, и привели к отставке Ташиева. Ведь мало кто в Кыргызстане сомневался, что генерал, в конце концов, захочет стать следующим Первым в стране, а нынешний Первый ему уступит это место. Ведь он обязан нынешнему Второму, без содействия которого не быть ему Первым в 2020 году, когда они вместе мягко и бескровно сместили со своего поста предыдущего, пятого президента Кыргызстана Сооронбека Жеенбекова.

Замечу тут, что еще в сентябре прошлого года, комментируя досрочные парламентские выборы в Кыргызстане в своем аккаунте, я не исключал, что Ташиев решит бросить вызов Жапарову. Так и назвал заметку: «Генерал -президент? Почему нет…». Но там же, ссылаясь на информагентство 24.kg, приводил данные кыргызской социологии, которая отмечает «рост доверия к тандему президента и главы ГКНБ, для большинства избирателей поддержка их курса становится знаком стабильности».

Сегодня стало ясно, что правящий тандем изжил себя и стабильность он больше не обеспечивает. С другой стороны, очевидно, что он не мог быть вечен и как заметил мне сегодня один человек, посвященный в нынешние властные реалии в Бишкеке, «чудо, что тандем вообще просуществовал пять лет».

Трудно с этим не согласиться, учитывая, что чрезмерные властные амбиции главы ГКНБ делали его в глазах части соотечественников «человеком номер один» в Кыргызстане. Заслуги его велики, он и пограничный спор с Таджикистаном удачно разрешал, и главного вора в законе масштаба всего СНГ Камчи Кольбаева распорядился расстрелять, и родной Джалалабад переименовал в Манас в честь легендарного героя кыргызского эпоса, и мэра этого же Манаса отхлестал по лицу за неправильные решения на этом посту…

Чем ответит уже бывший Второй в Кыргызстане на решение Первого подвинуть его из власти? Вернется ли он домой из Германии? Захочет ли принять участие в уже запланированных на 24 января 2027 года очередных президентских выборах? Будут ли его власти прессинговать по возвращении? Говорят, что бывших чекистов не бывает и тогда, может быть всякое, кыргызы, как известно, легки на подъем, особенно южные…, чуть что, на коней и маршем на Белый дом заступаться за своих.

Но вот, аксакал кыргызской политики, бывший вице-президент в 1990-е бывший, кстати также и главой ГКНБ, Феликс Кулов, сегодня заметил в интервью Vesti.kg, что дальнейшая судьба Ташиева зависит исключительно от его собственных решений, и «если он не пойдет на конфронтацию с властью, то разговоры о его аресте или преследовании не имеют под собой оснований».

Добавлю только, что еще ни один из пяти кыргызских президентов, за исключением лишь временного президента Розы Отунбаевой, не покидал свое кресло добровольно и в положенный срок. Однако, тенденция… Будет ли она преодолена благополучно, вопрос открытый.

Аркадий Дубнов

Источник 

В сегодняшнем мире наблюдается несовпадение политической риторики и политической практики. Президент США почти ежедневно говорит о том, что он остановил восемь войн, хотя никто не знает, где и как он это сделал. Европейцы говорят про мир на Украине, а сами при этом готовятся к войне с Россией. Конечно, подмена словами реальных дел – явление не новое, неслучайно ряд экспертов при описании переговорного процесса по Украине вспоминает строки из Библии (Иезекииль 13:10) о лжепророках, которые говорят «мир», а мира нет.

Политический дискурс всегда был важным элементом политического процесса. В соответствии с духом времени и опорой на традиции мы назовем его политическим айтысом. Тем более что в наших краях политайтыс имеет давние традиции, а социальный статус профессионального айтыскера очень высок.

Члены правительства спели столько песен о наших экономических успехах, что заниматься реальной экономикой им уже и не требуется. Мы своими песнями уже доказали всему миру (на самом деле самим себе), что мы – самые умные, самые сильные, самые успешные. Теперь можно спокойно полежать на диване.

Нашему парламенту, кстати, термин «диван» вполне бы подошел. Это персидское слово означает «собрание», но не периодическое, а как постоянно действующий рабочий орган. Он был в Османской империи, да и сегодня есть в ряде стран, так что имеются у дивана и традиции, на которые мы любим опереться, и международный опыт, на который мы любим сослаться.

Айтыс в Давосе

Самым крупным вербально-политическим событием последних дней стал очередной Всемирный экономический форум в Давосе. Это мероприятие, как и другие форумы и саммиты международных организаций, задумывалось как площадка, на которой собираются единомышленники и демонстрируют свое единство – во взглядах на мир, на существующие в нем проблемы и на пути их решения. Итоговые декларации, совместные фото и обнимашки подкрепляют формирующийся в ходе выступлений и бесед политический дискурс. В этом году единства среди участников не было, поэтому ВЭФ-2026 стал площадкой для дискуссии, то есть политайтыса.

Наиболее обсуждаемыми стали выступления премьер-министра Канады Марка Карни и президента США Дональда Трампа. Марк Карни заявил, что на протяжении последних десятилетий такие страны, как Канада, процветали благодаря международному порядку, основанному на правилах, и на американской гегемонии. Они закрывали глаза на то, что этот порядок не обеспечивал ни равенства всех стран, ни справедливости в мировой политике и торговле. Теперь этот порядок разрушен великими державами.

Канадский премьер повторил неоднократно озвученную нашим президентом идею о том, что средние державы должны объединять свои усилия, чтобы построить новый, справедливый мировой порядок и уменьшить влияние великих держав. Практические действия Канады премьер-министр описал как отказ от наивного мультилатерализма и опоры на многосторонние институты в пользу создания временных коалиций по каждому конкретному вопросу в отдельности. В качестве примера он назвал заключение с Китаем стратегического партнерства. В казахстанской концепции внешней политики мультилатерализм назван одним из базовых принципов, но и прагматизм упомянут неоднократно, так что позиция Канады в интерпретации Марка Карни с нашей прагматичной многовекторностью в целом совпадает.

Проблема в том, что прагматизм (неважно, декларативный или реальный) не равен реализму. В этом все могли убедиться уже на следующий день, когда прибывший в Давос Дональд Трамп в своем выступлении обвинил Канаду в неблагодарности. «Канада существует благодаря Соединенным Штатам. Запомни это, Марк, в следующий раз, когда будешь делать свои заявления», – посоветовал Трамп. И на всякий случай пообещал ввести 100-процентную пошлину на импорт из Канады, если та все же решит заключить соглашение с КНР.

Кстати, полный список побед американского президента прилагался к уставу Совета мира, который учредил Дональд Трамп и на подписание которого в Давос полетел наш президент. Ничем, кроме прагматизма, присоединение к этому совету объяснить нельзя.

В традициях прагматизма

Прагматизм, понимаемый как нацеленность на практическую пользу, уже давно стал одним из главных принципов, определяющих наш экономический и политический курс. В президентском послании 2023 года «Экономический курс справедливого Казахстана» сказано: «Определяющими принципами нового экономического курса страны станут справедливость, инклюзивность, прагматичность». В послании 2024 года, озаглавленном “Справедливый Казахстан: закон и порядок, экономический рост, общественный оптимизм», сказано: «Мы должны построить общество, основанное на законе и порядке, знаниях и прагматизме».

Прагматизм был замечен и в январском интервью Касым-Жомарта Токаева газете «Туркестан», хотя само это слово президент не употреблял. Добавим, что в Концепции внешней политики прагматизм назван в числе базовых принципов, на которых Казахстан реализует свою внешнюю политику. Завершим нашу подборку «прагматизмов» цитатой из послания Нурсултана Назарбаева 2012 года, в котором изложена Стратегия «Казахстан – 2050». В нем был провозглашен «всеобъемлющий экономический прагматизм».

В своем выступлении на курултае в Кызылорде президент сказал, что он скептически относится к разного рода планам и стратегиям, уточнив, что не любит пустых обещаний, прожектерства и воздушных замков, которые рождаются и умирают в презентациях и на форумах. Основания для скепсиса у него есть. Большинство «прорывных проектов», направляемых президенту и правительству, делятся на два типа.

Первый называется «привлечь инвестора», он любим молодыми и креативными управленцами. Его суть в следующем: у нас в недрах много всего, что требуется современной экономике, например, литий. Сейчас мы позовем якорного инвестора (условного Илона Маска), он будет у нас литий добывать для своей «Теслы», а потом и аккумуляторный завод построит – гигафабрику, а там и саму «Теслу» у нас делать будет. В этой схеме литий можно заменить на чипы, а «Теслу» на TSMC или Nvidia (это сейчас более актуально в связи с установками на развитие ИИ). Отчет о работе по «привлечению инвесторов» выглядит как длинный список меморандумов о намерениях, которые никто исполнять не спешит.

Второй тип проектов называется «создание института». Его любят управленцы с академическим бэкграундом, читавшие разные книжки и изучавшие международный опыт. Его суть заключается в том, чтобы показать, как создание фонда «Темасек» в Сингапуре обеспечило экономический рост, и предложить создать подобное у нас (это пример из относительно недавнего прошлого, сейчас, наверное, предлагают что-то другое).

Объединяет эти подходы их прагматичность и ориентированность на быструю победу. Но «Тесла» строит гигафабрики в Китае, а «Самрук-Казына» оказалась чемоданом без ручки. К реальным изменениям в экономике может привести только долгосрочная стратегия. Точнее, не стратегия как документ, а реализация стратегии, то есть последовательное и контролируемое решение поставленных задач, движение от одной точки дорожной карты к другой, а не освоение выделенных средств. Мы уже писали про то, что сегодняшнее глобальное доминирование Китая в сфере производства и очистки редкоземельных металлов – это результат реализации стратегии, принятой еще в 1992 году Дэн Сяопином. У нас в Казахстане подобных примеров нет.

Николай Кузьмин, политолог

Источник

Пока Россия отмечает День дипломата, в соседней и близкой стране резко обострилась внутренняя политика: президент Киргизской Республики отправил в отставку главного силовика. Тезисно пробежимся по вехам этого кризиса.

Первое. Совместный провал → формирование тандема

В 2013 году Садыр Жапаров и Камчыбек Ташиев сближаются в борьбе против системы – и получают тюремные сроки. Общий риск, общая биография, общий политический капитал.

Второе. Совместный успех → превращение контрэлиты в элиту

В 2020 году очередной кризис. Из него Жапаров и Ташиев (вероятно, опираясь в том числе на «тюремный социальный капитал») выходят уже наверх. В тандеме быстро фиксируется разделение ролей:

Жапаров – политическая власть.

Ташиев – силовой блок.

А в андеграунде маячит – Кольбаев.

И вот тут важная деталь: тема фактического или мнимого покровительства криминала не могла не висеть гирей на вертикали «Жапаров – Ташиев». Поэтому в 2023 году начинается наступление на группу Кольбаева: задержание и смерть лидера, дальше зачистка, которая тянется до конца 2025 года. Зачищают причастных и непричастных к «Коли-Киргизу» по максимуму.

Третье. Опора из двух точек долго не стоит

После устранения Кольбаева начали проступать признаки противоречий между бывшими партнёрами. Доминантная напряжённость между президентом и главой ГКНБ становится частью публичного дискурса примерно с 2024-го. Медийный фон поляризуется:

– СМИ (часто с западным патронажем) тиражируют намёки на конкуренцию: то «преемник», то «слишком самостоятельный силовой блок»;

– следом идут официальные опровержения в госСМИ: «нас пытаются поссорить», «раскола нет».

Другими словами, публичная «склейка» тандема превращается в отдельный политический нарратив. Народная мудрость: нет дыма без огня. И заявления на камеру в стиле «я не буду баллотироваться» обычно не гасят слухи, а подливают кислорода.

Четвёртое. Судим по поступкам, а не по опровержениям

Несмотря на замирительные формулы, оба регулярно подкидывали прессе разные версии решений по госвопросам, фиксируя личные расхождения. Плюс Ташиев последовательно раскачивал личный бренд: то урок физкультуры, то отеческие наставления военным и чиновникам, то «пояснения» китайским предпринимателям, как не надо разговаривать.

Для силовика – медиа-активность небывалая. А когда силовик становится медийной фигурой, вопрос «где граница полномочий» появляется сам собой. Либо Ташиев искренне полагал, что президентский пост – это его история (и были такие договорённости), либо личные амбиции взяли верх.

Пятое. Чиновники наносят ответный удар

Точка невозврата начинается 9 февраля, когда группа из 75 общественных деятелей публикует открытое письмо с коллективным сомнением в сроке президентства Жапарова и призывом к новым выборам. И здесь у нас развилка: либо это элемент легитимации запуска досрочной президентской компании от действующего президента, либо это приём силового аппарата, когда через ЛОМов и «общественное мнение» создаётся прецедент для политических изменений.

В любом случае, письмо стало стартовым сигналом политических изменений. 10 февраля Жапаров отправил Ташиева в отставку. Киргизская система ушла в туман неопределённости, на повестке уже вопрос не о персонах, а вопрос управляемости: кто возьмёт верх – политический аппарат vs силовая иерархия?

Прогноз

Силовой блок в государстве – это всегда в первую очередь щит, а затем – меч. Образ идеального чекиста – волкодав, который защищает государство и народ, контролирует опасные элементы. Но часто волкодав перерождается в волка: уже не хочет кость – хочет мясо. Когда верный пёс уже не хочет спать на коврике и замахнулся на диван хозяина. Это почти библейская история. Такое было в Казахстане в 2022 году. Киргизия – не исключение.

Это одна версия. Другая – было джентльменское соглашение: сначала я подержу мёд во рту, а потом передам его тебе. Но, как говорится, нельзя подержать мёд во рту и не проглотить. И это тоже старая история, как сам мир.

Полагаю, что жёсткая, местами не очень избирательная зачистка по «процессу Кольбаева», плюс антикоррупционный маховик, который раскрутил прежде всего Ташиев (и его амбиции), стали последней каплей. Это сплотило чиновников вокруг Жапарова – ставка сделана на единоначалие. Шансов на реванш у бывшего главного силовика немного. Но поймёт ли он это без боя – вопрос открытый. В Киргизии фамилии Жапаров и Ташиев – это не просто фамилии. Это упрощённые обозначения властных коалиций. И есть стойкое ощущение, что чаша сейчас на стороне чиновников.

Как это отразится на отношениях России и Киргизии?

Судя по практике – никак. Это очередной цикл внутриполитических процессов внутри многосоставного киргизского общества. Будем посмотреть.

Но нюанс есть: во внешней политике группа Жапарова опирается на РФ и КНР, а Ташиев, по ощущениям, тяготел к ближневосточному и частично европейскому векторам.

Денис Борисов,
заведующий лабораторией Центра региональных сравнительных исследований Россия – Центральная Азия НГУЭиУ (Новосибирск)

Источник 

В эксклюзивном интервью для «ВЭС 24» руководитель регионального центра «Росатом Центральная Азия» Алексей Дремучев рассказал о большой работе российской компании в регионе, среди приоритетов которой возведение первой в мире экспортной малой АЭС в Узбекистане, развитие ядерной медицины в Кыргызстане, модернизация энергетического сектора и реализация экологических инициатив.

Узбекистан: первый в мире экспортный контракт на строительство АСММ

— 2025 год стал знаковым для «Росатома» и его международных подразделений. Мы, со своей стороны, замечали, как менялось общественное мнение о компании со стороны экспертов и населения стран Центральной Азии. Например, проводя мероприятия по популяризации атомной энергетики, выяснилось, что в Узбекистане никого не нужно убеждать в преимуществах именно российских атомных технологий и их безопасном характере. Хотелось бы остановиться на этом моменте: в чем уникальность именно российской технологии, особенно когда речь идет о малых АЭС? Президент РФ Владимир Путин, выступая на международном форуме «Мировая атомная неделя», сообщил, что в 2030 году в Томской области планируется запустить первую в мире ядерную энергетическую систему с замкнутым топливным циклом. Значит ли это, что такие типы реакторов (которых больше не существует нигде в мире) будут использоваться на новых объектах «Росатома» в странах Центральной Азии?

— Вы верно отметили, что 2025 год стал знаковым для «Росатома»: в прошлом году российская атомная промышленность отметила 80-летие. Мы чествовали ветеранов атомной отрасли, подвигом которых гордимся, мы вдохновляемся их достижениями и покоряем новые рубежи.

Одним из таких новых рубежей стал проект строительства АЭС в Узбекистане: мы приступили к сооружению АЭС малой мощности в республике. Это первый в мире экспортный контракт на строительство АСММ.

В мае машиностроительный дивизион «Росатома» начал изготовление реакторного оборудования: был отлит слиток из специальной легированной стали весом 205 тонн, из которого будет создан корпус будущего реактора РИТМ-200Н. А в октябре был дан старт ключевому этапу работ по сооружению АСММ — на площадке в Джизакской области началась разработка котлована под энергоблок АСММ, нам предстоит разработать порядка 1,5 млн куб. м грунта, глубина котлована достигнет 13 м.

Российская атомная станция малой мощности на основе реактора РИТМ-200Н уникальна, это не просто атомная станция малой мощности, проекты малой мощности существуют давно — с них и начиналась атомная энергетика. Проект Узбекистана уникален тем, что выбрана атомная станция малой мощности с реактором с интегральной компоновкой, а именно активная зона с парогенератором объединены в едином корпусе (в западной терминологии такую технологию принято называть ММР «малые модульные реакторы»). Это очевидный тренд развития атомной энергетики, подобные проекты пытаются сейчас реализовать многие страны мира, но на сегодняшний день референтные АСММ с реактором с интегральной компоновкой есть только у «Росатома» и Китая, остальные проекты существуют только на бумаге.

Наземную станцию на основе технологии РИТМ-200Н характеризуют компактность и сокращенные темпы сооружения по сравнению с атомными станциями большой мощности. Важно также отметить, что реактор РИТМ-200Н относится к поколению 3+, то есть соответствует всем постфукусимским требованиям по безопасности, в том числе предусматривается увеличение периода отвода тепла от реактора без участия человека до 72 часов.

Что касается системы замкнутого топливного цикла, то, действительно, «Росатом» дальше всех в мире продвинулся в развитии технологии по замыканию ядерного топливного цикла (ЗЯТЦ) — технологии IV поколения, предполагающей более высокую эффективность использования уранового топливного сырья, повышенные стандарты безопасности эксплуатации ядерных установок, а также значительное сокращение объемов образования ядерных отходов. Этот проект — «Прорыв» — предусматривает в своем составе реакторную установку БРЕСТ-300, работающую на быстрых нейтронах. У нас большой опыт в эксплуатации таких реакторов, в том числе благодаря блокам Белоярской АЭС.

Выбранные в настоящее время узбекским заказчиком проекты атомных электростанций предусматривают установку реакторов ВВЭР, водо-водяных энергетических реакторов, доказавших свою эффективность и безопасность многолетней работой. Это абсолютно другой проект.

И, конечно, отмечу, что в своей работе «Росатом» на первое место ставит безопасность и всегда предлагает зарубежным партнерам проверенные проекты, имеющие референции в России. Надзорные органы РФ выдали все необходимые лицензии на реализацию проекта «Прорыв», мы уверены в эффективности этой технологии. Возможно, позже руководством отрасли может быть принято решение о тиражировании этой технологии за рубежом, но пока говорить об этом преждевременно.

— Летом 2025 года узбекское агентство «Узатом» и российская госкорпорация «Росатом» подписали соглашение об изучении возможностей строительства атомной электростанции большой мощности в Узбекистане. В чем уникальность данного объекта? И главный вопрос — когда начнется строительство?

— 26 сентября на площадке «Мировой атомной недели» «Росатом» и «Узатом» подписали дополнительное соглашение об основных условиях реализации проекта по сооружению интегрированной атомной электростанции в Республике Узбекистан, которое предусматривает заключение контракта на новую конфигурацию АЭС. Мы договорились, что в состав проекта войдут два энергоблока большой мощности на базе ВВЭР-1000 поколения 3+ и два энергоблока с реакторами РИТМ-200Н мощностью 55 МВт каждый. Подписанные документы конкретизировали соглашение, достигнутые 20 июня на полях Петербургского международного экономического форума, о котором говорите вы.

Сейчас мы работаем над контрактом. Пока я не готов назвать точную дату начала строительства, предлагаю придерживаться восточной мудрости, гласящей, что «спешка от шайтана». О готовности к старту мы непременно сообщим.

АЭС такого типа, интегрированная, тоже уникальное решение. Комбинированная модель позволит обеспечить базовую нагрузку за счет большой генерации, а пиковые всплески потребления компенсировать малыми мощностями. Общая станционная инфраструктура, которая будет использоваться совместно для обеих категорий блоков, создает условия для экономии ресурсов на этапе строительства и эксплуатации. Когда АЭС заработает на полную мощность, то есть когда будут введены в эксплуатацию 2 реактора малой мощности и 2 реактора большой мощности, она сможет обеспечить до 14% общего энергопотребления в республике, вырабатывая порядка 17,2 миллиардов кВт·ч в год. Для Узбекистана, энергопотребление которого, по некоторым прогнозам, к 2030 году вырастет в 1,7 раза, АЭС, работающая 24 часа в сутки 7 дней в неделю, без преувеличения, может стать мощным сердцем, питающим страну.

Отдельно хочу остановиться на безопасности предлагаемой технологии, о реакторе РИТМ-200Н рассказал при ответе на предыдущий вопрос, реактор ВВЭР-1000 — один из самых безопасных и надежных на сегодняшний день, реактор также относится к поколению 3+. В России эксплуатируется 13 энергоблоков ВВЭР-1000, такие же энергоблоки эксплуатируются в Китае, Индии и Иране.

Медицина будущего сегодня

— Поговорим о медицине. «Росатом» совместно с кыргызскими партнерами приступил к реализации проекта по применению атомных технологий в здравоохранении. На базе Национального центра онкологии и гематологии будет создана радиофармацевтическая аптека, центр молекулярной визуализации и таргетной терапии. Какие конкретные преимущества получит здравоохранение Кыргызстана и как это скажется на пациентах?

— Действительно, «Росатом» и Министерство здравоохранения Кыргызстана уже несколько лет развивают плодотворное сотрудничество в области ядерной медицины. Уже многого удалось достичь. Так, после многолетнего простоя было введено в эксплуатацию отделение ядерной медицины Национального центра онкологии и гематологии в Бишкеке. Продолжаются поставки в отделение из России генераторов технеция и так называемых холодных наборов (реагентов для изготовления радиофармпрепаратов на основе технеция), необходимых для бесперебойной клинической работы. На базе этого отделения предполагается строительство ключевого инфраструктурного объекта для здравоохранения, науки и профессионального образования в Кыргызской Республике — полноформатного центра ядерной медицины. Его реализация направлена на решение задач, связанных с лекарственной безопасностью, импортозамещением, а также на улучшение демографических показателей. Этот проект соответствует целям устойчивого развития и укрепления экономического потенциала страны, что делает его важным как на государственном, так и на социальном уровнях.

Безусловно, главной целью проекта является обеспечение возможности своевременной диагностики и своевременного лечения сердечно-сосудистых, онкологических и неврологических заболеваний с использованием современных радиофармацевтических препаратов и высокотехнологичных методов ядерной медицины. Этот проект будет полезен не только для граждан Кыргызстана, но и для жителей соседних стран.

Ядерная энергетика — «зелёная» энергетика

— Не можем не отметить другое достижение «Росатома» в Кыргызстане — строительство первой ветроэнергетической станции. Уже поставлены ее лопасти, и, кажется, пройден нулевой цикл. Как в целом обстоят дела с вводом в эксплуатацию этого объекта? В чем принципиальный подход российских компаний, осуществляющих реализацию проектов в области «зеленой» энергетики?

— «Росатом» последовательно реализует стратегию по производству низкоуглеродной энергии на базе атомной и ветрогенерации и остается лидером «зеленой» энергетики России: госкорпорация обеспечивает 51% всей низкоуглеродной генерации в стране.

Суммарная мощность реализованных ветроэнергетических проектов «Росатома» в России составляет порядка 1,2 ГВт, и мы готовы применять накопленный опыт в дружественных для нас странах.

Нашим партнерам мы также предлагаем решения в области «зеленой» энергетики, опираясь на географические, инфраструктурные и экологические особенности страны. Для Кыргызстана ветер может стать одним из столпов обеспечения энергобезопасности страны. Мы рады, что наши кыргызские партнеры доверили нам реализацию строительства ветропарка в Иссык-Кульской области общей установленной мощностью 100 МВт. Проект движется по плану, сформированному в рамках заключенного инвестиционного соглашения. На сегодняшний день уже поставлена часть ключевых элементов для ветроустановок: башен, генераторов, гондол, ступиц и лопастей российского производства. Уже в следующем году мы рассчитываем залить первый фундамент ВЭУ.

— Проект по ликвидации «хвостохранилищ» в Кыргызстане и Таджикистане… Понятно, что сейчас Азия будет рассматривать варианты решения энергетических проблем, но как быть с экологией?

— Во-первых, у нас нет никаких сомнений в том, что ядерная энергетика — это «зеленая» энергетика. Это признали даже евроскептики, когда в 2022 году включили атомную энергетику в таксономию устойчивого финансирования. Более того, по данным исследования Европейской экономической комиссии ООН (UNECE), которое проводилось с мая по октябрь 2021 года, АЭС на всем жизненном цикле производит наименьшее количество непрямых выбросов CO2 по сравнению с другими видами энергии, в том числе солнечной и ветроэнергетикой. Во-вторых, важно подчеркнуть, что работающая АЭС, в отличие от угольной генерации, вообще не производит выбросы CO2, речь именно о непрямых сопутствующих выбросах, связанных со строительством станции, привозом топлива, выводом из эксплуатации и т.д.

Когда мы говорим об атомной энергетике, людей часто пугают отходы. В этом году мы проводили показы фильма Оливера Стоуна «Атом» для студентов Узбекистана и Кыргызстана, и я бы хотел процитировать слова из этого фильма. «Ядерная отрасль — единственная среди энергетических, которая отвечает за свои отходы, потому что они радиоактивны. Ядерная отрасль может ответить на вопрос, где находится каждый грамм отходов с атомных станций. Обычно отходы хранятся в защищенных контейнерах на специальных полигонах. Про другие энергоносители такого не скажешь. Ни один человек в мире не пострадал от использованного ядерного топлива». И в этом же фильме режиссер отдельно отмечает, что, если собрать все отходы с американских АЭС за 60 лет (при этом они обеспечивали 20% электричества), то эти отходы легко поместятся в обычный супермаркет. Если мы зададим вопрос о солнечной энергетике, то вряд ли сможем получить ответ, какой безопасный способ утилизации панелей, есть ли он и, если нет, где через 20–25 лет мы будем хранить такое большое количество панелей?

Что касается наших проектов в Таджикистане и Кыргызстане по ликвидации «хвостохранилищ», то это как раз пример ответственного подхода «Росатома» — мы считаем, что итогом реализации проекта, будь то добыча урана или строительство и эксплуатация станции, должна стать «зеленая лужайка», то есть мы должны вернуть площадку к ее первоначальному виду. Такой подход мы сейчас применяем в России, технологии для этого появляются, совершенствуются каждый год, и я уверен, что через 100 лет, когда начатые сегодня проекты в атомной энергетике в странах Центральной Азии придут к своему логическом завершению, у нас будут все инструменты, чтобы на месте бывших АЭС появились абрикосовые сады.

Куда держит путь «Ледокол знаний»?

— Какова стратегия «Росатома» в области подготовки специалистов для работы с «мирным атомом», включая применение «мирного атома» в медицинских нуждах?

— «Росатом» уделяет особое внимание подготовке национальных кадров, поскольку только высококвалифицированный персонал сможет обеспечить надежную эксплуатацию промышленных реакторов. Минобрнауки России в рамках сотрудничества с «Росатомом» предоставляет квоты на обучение иностранных студентов в российских вузах по атомным и смежным специальностям, а также возможность прохождения производственной практики, в том числе на действующих объектах российской атомной промышленности. Кроме того, в 2019 году в Ташкенте открылся филиал НИЯУ МИФИ. Кстати, открытие филиала было отмечено Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ) среди пяти лучших практик Узбекистана, рекомендованных другим странам-новичкам при развитии своей национальной ядерно-энергетической программы. Филиал уже выпустил 161 бакалавра, большая часть выпускников продолжила обучение в магистратуре в головном вузе в Москве, часть поступила в зарубежные вузы, еще часть студентов приступила к работе в энергетической системе Узбекистана.

Работает филиал МИФИ и в Казахстане. Не могу не остановиться отдельно на Казахстане, этот год стал ключевым в наших отношениях с республикой. Как вы знаете, «Росатом» был выбран в качестве лидера международного консорциума по строительству в стране первой АЭС большой мощности. В августе прошла очень важная церемония начала фактических работ на площадке. Мы приступили по заказу наших казахстанских партнеров к проведению инженерных изысканий.

— Какие гуманитарные проекты «Росатом» реализует в Центральной Азии?

— В первую очередь, мы ориентируемся на студентов и школьников и реализуем ряд научно-просветительских мероприятий. В странах Центральной Азии мы проводим фестивали науки и атома, во время которых школьники и студенты в интерактивном формате могут познакомиться с миром атомных технологий. Как я уже отмечал выше, организовываем специальные мероприятия, такие как показы фильмов. В сотрудничестве с Русскими домами или партнерами проводим отбор школьников на Международные умные каникулы — это специальная программа «Росатома», которая позволяет зарубежным школьникам посетить российские детские лагеря, в том числе знаменитый «Артек».

Есть у нас замечательный проект «Ледокол знаний», в этом году школьники из Казахстана, Узбекистана и Кыргызстана смогли отправиться в настоящую международную экспедицию на Северный полюс на атомном ледоколе «50 лет Победы», увидели китов и белых медведей в естественной среде обитания, пообщались с экспертами и узнали много нового не только об атомной энергетике, но и о мировом океане, космосе, экологии и многом другом, а также нашли новых друзей и единомышленников.

Антон Беднов

Источник

Встречу B5+1 в Бишкеке с участием представителей Госдепартамента США и бизнеса стран Центральной Азии многие СМИ уже назвали исторической. Но реальная значимость «новой страницы» в американо-центральноазиатских отношениях определяется не заявлениями, а конкретными шагами и практическими результатами, считает Директор центра экспертных инициатив «Ой Ордо» Игорь Шестаков.

Формат B5+1 в Бишкеке стал логичным продолжением встречи Дональда Трампа с главами государств Центральной Азии, которая прошла в конце 2025 года. Ранее ни один президент США не собирал лидеров региона в Белом доме в полном составе. Тогда был сделан акцент на экономическое сотрудничество, и нынешний визит Серджио Гора показывает, что Вашингтон хочет придать тем договорённостям системный характер, а не оставить их разовой политической акцией.

Выбор фигуры спецпредставителя тоже показателен. Серджио Гор родился в Узбекистане, и Трамп традиционно делает ставку на людей, лично связанных с регионами. Похожие кадровые подходы применяются и по другим направлениям, к примеру на Ближнем Востоке. Со стороны Гора прозвучали громкие заявления о перезапуске экономического взаимодействия США с Центральной Азией. Это укладывается в стиль нынешней администрации Трампа — формировать образ масштабной исторической миссии через громкие публичные сигналы.

При этом американский интерес к региону развивается с учётом конкуренции с Китаем и стремления снизить здесь его экономическое влияние. Поэтому на встрече обсуждались именно те направления, где у Пекина уже есть стратегические позиции — редкоземельные металлы, энергетика, водные ресурсы, искусственный интеллект и технологическое развитие. Ключевой вопрос остаётся прежним — если Китай инвестирует в регион миллиарды долларов, то какие сопоставимые объёмы готов предложить американский бизнес?

Маловероятно, что США пойдут по пути Китая и России с масштабными инфраструктурными проектами. Скорее можно ожидать точечных вложений в добычу критически важного сырья, отдельные энергетические направления и водную проблематику. До сих пор участие США в водной сфере в основном ограничивалось исследовательскими программами. При этом крупные реальные инвестиции в водную инфраструктуру региона были сделаны в афганский канал Кош Тепа на сумму свыше 600 млн, что, наоборот, сокращает доступные водные ресурсы для Центральной Азии.

Одной из чувствительных тем переговоров в Кыргызстане и Узбекистане стал визовый режим. С 2026 года США ужесточили правила получения виз для ряда стран, включая государства Центральной Азии. Эти изменения по времени совпали с визитом Гора и поднимались на переговорах с Садыром Жапаровым. Сегодня оформление поездки в США требует прохождения сложных процедур и внесения залога до 15 тысяч долларов.

Возникает прямой вопрос, как в таких условиях предприниматели из региона смогут выстраивать деловые связи и выходить на американский рынок. Однако чёткого ответа на это дано не было. Именно поэтому МИД Кыргызстана и Узбекистана в последние недели активно ведут консультации с американской стороной, приглашая послов США для обсуждения смягчения режима.

Фактически складывается ситуация, при которой США не упрощают, а усложняют доступ для центральноазиатского бизнеса. При этом жёсткий миграционный и визовый контроль — не новшество одной администрации. Схожие меры в больших масштабах применялись и при Бараке Обаме. Это говорит о долгосрочной и системной линии на ограничение въезда и ужесточение требований, что объективно тормозит развитие деловых контактов.

Дополнительным барьером остаётся логистика. Представители бизнеса на площадке форума отмечали, что поставки товаров из Центральной Азии в США обходятся слишком дорого, и себестоимость часто перекрывает ожидаемую прибыль. Это серьёзно сужает практическое поле сотрудничества.

В геополитическом плане данный форум будет наверняка иметь продолжение в виде дальнейшей американской активизации. Вашингтон демонстрирует готовность конкурировать за влияние в регионе и не намерен оставлять его исключительно в орбите Китая.

Другой вопрос, насколько США смогут обеспечить сопоставимый товарооборот и участие в стратегических секторах. Ближайший период покажет, насколько быстро американская сторона перейдёт от заявлений к практическим инвестиционным решениям в Центральной Азии.

Источник

По единодушному мнению аналитиков, ЕС в нынешнем виде – это откровенно тоталитарная секта, в которой уже нет места ни демократии, ни свободе выбора, ни правам человека. Мнение народа любой из стран Евросоюза Брюссель научился подменять позицией собственной бюрократии. Дошло до того, что законные выборы президентов здесь признаются незаконными, хотя их изначальная законность была очевидной. Так было во время избрания президента Румынии, сейчас аналогический сценарий готовится для Венгрии, а, возможно, и Словакии. Думать, что эти процессы касаются только Европы, по меньшей мере, наивно. Тоталитарное влияние Запада может распространиться и на всё постсоветское пространство. Так уже произошло в Молдавии, а несколько раньше в Грузии. Республики Центральной Азии, считают аналитики, просто поставлены на очередь.

О европейском тоталитаризме на примере Венгрии рассуждает известный политический консультант Лев Вершинин.

– Прежде всего, польщен вашим интересом к моему скромному мнению и с удовольствием поделюсь своими соображениями…

Естественно, право выбора принадлежит гражданам Венгрии, но, думаю, вполне очевидно, что успех партии «Тиса» и ее лидера, г-на Мадьяра, будет означать отход, по крайней мере в значительной степени, от традиционных ценностей «среднего венгра» и определенную коррекцию курса в пользу политики «инклюзивности», исповедуемой ныне в Евросоюзе. В частности, возрастут риски отказа от политики сдерживания неконтролируемой миграции из «проблемных регионов», что, в свою очередь, создаст условия для снижения благосостояния граждан, а с другой – для повышения криминогенного фона.

Это, собственно, не мое предположение, а официально заявленная позиция партии «Тиса» и её руководства. Причем позиция эта, если учесть взгляды и программы этой партии, вполне логична, – что и отражается в ее политических декларациях. Петер Мадьяр, позиционируя себя как «проевропейского политика» открыто критикует правительство г-на Орбана за «некомпетентность» в решении иммиграционных вопросов, по его мнению выражающейся в создании препятствий для реализации «правил Брюсселя», включая ускоренную реализацию т.н. «Миграционного пакта».

Это один из принципиальных программных пунктов «Тисы», и тут нет ничего удивительного, поскольку в понимании «проевропейских» сил решения «коллективного Брюсселя» по умолчанию вне критики, однако своя логике есть и в линии нынешнего правительства по этому вопросу. Оно исходит из того факта, что ближайшим следствием изменения сегодняшнего курса станет обязательное направление в Венгрию тысяч беженцев из «зон конфликта» (Сирия, Афганистан, Ирак). А не совсем успешный опыт Германии, Бельгии, Швеции и других стран после 2015 года показывает, что странах, принявших «либеральный дискурс» в этом вопросе, резкий приток инокультурных мигрантов неизбежно вызывает перезагрузку инфраструктуры, обострение криминогенной обстановки и, как итог, социальное напряжение.

В данном контексте уместно напомнить, что сама г-жа Меркель, автор лозунга «Мы справимся», не так давно констатировала, что справиться не удалось, и признала свою ошибку. И это даже не говоря о том, что Венгрия в таком варианте может стать транзитным пунктом для «южных маршрутов» неконтролируемой миграции через Турцию и Балканы, что, в свою очередь, создает риск неконтролируемого и неостановимого «эффекта домино».

Не следует забывать и о финансовой стороне вопроса. Согласно свежим оценкам МВФ, прием мигрантов в ЕС вызывает мгновенные расходы в размере до 1% ВВП в наиболее затронутых процессом странах. Средние затраты на прием, «обработку» и размещение одного просителя убежища составляют 8-12 тысяч евро в год, и это факт. В тех же Германии или Швеции расходы на интеграцию (пособия, жилье, здравоохранение, образование) достигли миллиардов евро ежегодно, особенно для кадров с невысокой квалификацией с Ближнего Востока, тяготеющих к «темным» заработкам.

В целом финансовая «солидарность» по Пакту, если такое случится, обойдется весьма дорого: текущие штрафы, наложенные руководством ЕС на Венгрию уже достигли 200 млн. Плюс 1 млн евро в день за несоблюдение старых правил. И если партия «Тиса» в случае своей гипотетической победы присоединится к Пакту, сформированное ей правительство будет вынуждено в немедленном режиме выплатить вышеупомянутые штрафы.

Далее позволю себе вернуться к вопросу о максимально вероятных социальных последствиях либерализации миграционной политики, на которой настаивает Петер Мадьяр. Даже самый элементарный анализ ситуации в куда более благополучных странах ЕС (притом, что информация такого рода если и доступна, то с очень большим трудом), показывает, что мигранты с Ближнего Востока далеко не всегда готовы принять правила венгерского общества.

Вполне серьезные исследования показывают прямую связь между обвальным притоком беженцев и ростом числа отдельных тяжких преступлений: скрытые и прямые похищения имущества, ножевые атаки (подчас политизированные), а главное, сексуальное насилие. И тут нет ничего странного. Трудности адаптации не могут не повлечь за собой столкновения культур, сегрегацию, рост радикальных настроений, вплоть до появления экстремистских и террористических ячеек. И будем откровенны, изменение этнического ландшафта с естественной потерей культурной идентичности страны венгров, в отличие от некоторых других народов Европы, вряд ли обрадует.

На данный момент этого не происходит благодаря иммиграционной политике правительства г-на Орбана, позволяющего себе спорить с «коллективным Брюсселем». Успех же Петера Мадьяра на выборах 2026 года (вне зависимости от его личных желаний) с высокой степенью вероятности превратит Венгрию из «островка» традиций, стабильности и социальной гармонии в страну с настежь распахнутыми границами, более чем значительными экономическими потерями и социальными конфликтами – от роста преступности до кризиса национальной культуры.

Рискну, к слову, напомнить, что некоторые проекты партии «Тиса» не могут не вызывать недоумение по причинам, далеким от политики. Лично меня, например, удивила ситуация, когда осенью 2025 года мобильное приложение Tisza Világ, созданное по заказу партии «Тиса», допустило утечку личных данных более чем 200 тысяч граждан, в результате чего в Сеть попала база данных, содержащая личную информацию пользователей: имена, адреса, номера телефонов, электронные почты и так далее. В результате чего множество людей рискует стать жертвами мошенничества, фишинга, спама и других проблем.

Уместно вспомнить, что это был не первый инцидент такого рода: незадолго до того была зафиксирована такая же утечка, только меньшего масштаба (примерно 20 тысяч пользователей того же приложения), а это наводит на мысль о системности. Тут нет политики и, скорее всего, нет коррупционной составляющей, но от вопроса о недостатке ответственности и профессиональной пригодности трудно уклониться.

Ничего странного в том, что Национальное управление по защите данных и свободе информации (NAIH) инициировало расследование и провело выездную проверку в штаб-квартире «Тисы», по итогам подав заявление на уголовное расследование, и виновники были очевидны. Лично г-н Гюк, один из координаторов партии, IT-специалист, участвовавший в тестировании приложения, в интервью «Magyar Nemzet» сразу же признал: «В нашем программном обеспечении еще многое предстоит доработать, но Петер Мадьяр настоятельно рекомендовал запустить приложение».

Казалось бы, все разъяснилось. Игнорирование известных уязвимостей – прямое нарушение, и отвечал за него лично г-н Мадьяр, оказавший давление на свой аппарат. О мотивах судить сложно, хотя, скорее всего, он считал желательным расширить электоральную базу любой ценой и мобилизовать как можно скорее своих сторонников, но при этом не счел приоритетом их право на приватность.

Будем откровенны, такое случается. Многие европейские политики сейчас считают, что политические комбинации важнее безопасности личных данных, но есть определенные алгоритмы поведения на случай, когда такого рода факты вскрываются. Как правило, следуют признания ошибок, извинения перед пострадавшими, возможно, наказания исполнителей за халатность – после чего инцидент забывается.

Но г-н Мадьяр в тот момент повел себя не вполне адекватно. Вместо естественного для профессионального политика дискурса он предпочел предложить общественности целую «теорию заговора», пожаловавшись на «целенаправленную кибератаку», организованную анонимными «международными хакерами» с целью «запугать сторонников оппозиции и сорвать процесс выдвижения кандидатов партии». То есть, по сути, попытался уйти от ответственности, предлагая обществу вместо открытого и честного разговора принять бездоказательную конспирологию о происках неких внешних сил (российских хакеров, правительства г-на Орбана и чуть ли не марсиан). На мой взгляд, это выглядело не очень красиво, а ведь человек претендует на управление государством.

Разумеется, трудно сказать, в какой степени этот скандал, усугубленный некорректным, не очень профессиональным и не вполне ответственным поведением руководства партии «Тиса», подорвал доверие ее активных избирателей. Это покажет только время. Но вполне очевидно, что многие пользователи удалили опасное приложение, что серьезно ослабляет возможности оппозиции перед выборами. Хотя, учитывая всестороннюю поддержку определенных сил западнее Венгрии, позиции г-на Мадьяра достаточно сильны, и лично я не советовал бы сторонникам и аппарату г-на Орбана расслабляться.

Лев Вершинин

Государственный визит Президента Республики Узбекистан Шавката Мирзиёева в Пакистан по своему масштабу, глубине повестки и достигнутым результатам по праву может быть охарактеризован как исторический.

Он не только закрепил переход двусторонних отношений на качественно новый уровень, но и фактически оформил узбекско-пакистанское взаимодействие в формат всеобъемлющего стратегического партнёрства, выходящего далеко за рамки традиционного межгосударственного диалога.

Программа визита была исключительно насыщенной и отражала стремление сторон выстроить долгосрочную, институционально устойчивую модель сотрудничества. Ключевым политическим событием стало первое заседание Совета стратегического партнёрства на высшем уровне, созданного в феврале 2025 года в ходе визита Премьер-министра Пакистана Шахбаза Шарифа в Узбекистан.

Запуск этого механизма обозначает переход от фрагментарного взаимодействия к системной координации политики, экономики и гуманитарной повестки на самом высоком уровне.

Отдельные переговоры с Президентом Пакистана Асифом Али Зардари и Премьер-министром Пакистана Шахбазом Шарифом подтвердили высокий уровень политического доверия и совпадение подходов по ключевым вопросам развития двусторонних отношений, региональной безопасности и устойчивого развития.

В рамках визита также состоялась встреча с Главнокомандующим силами обороны Пакистана – Главой штаба Вооружённых сил, фельдмаршалом Асимом Муниром, что отражает взаимное стремление к расширению сотрудничества в области безопасности и военно-технического взаимодействия.

Сегодня такое сотрудничество особенно актуально в условиях глобальной неопределённости, фрагментации цепочек поставок, усиления протекционизма, роста геополитических противоречий, а также климатических и ресурсных вызовов.

В этих условиях стратегическое партнёрство Ташкента и Исламабада выступает одним из ключевых факторов устойчивости и стабильности всего макрорегиона, обеспечивая надёжную платформу для совместного реагирования на современные вызовы.

Особенностью нынешнего этапа узбекско-пакистанских отношений является их всеобъемлющий характер.

Партнёрство охватывает политику, экономику, инвестиции, транспорт и инфраструктуру, промышленную кооперацию, цифровые технологии, образование, науку и культуру.

По сути, речь идёт о формировании новой модели межрегиональной взаимосвязанности, которая способствует созданию рабочих мест, росту доходов населения и укреплению устойчивости экономик двух стран.

В более широком контексте это сотрудничество становится фактором формирования новой архитектуры связности Центральной и Южной Азии, усиливая экономический рост и региональную стабильность.

Экономическое измерение визита стало центральным практическим результатом. Высокий уровень политического доверия создал прочную основу для динамичного развития торговли и инвестиций, которые сегодня выступают главным драйвером двустороннего взаимодействия.

Так, за период с 2017 по 2025 годы товарооборот между Узбекистаном и Пакистаном вырос с порядка 30 млн долларов до почти 500 млн долларов, продемонстрировав рост более чем в 15 раз за неполное десятилетие.

В качестве ближайшей стратегической цели стороны обозначили доведение объёма взаимной торговли до 2 млрд долларов, что подкреплено договорённостью о создании совместной рабочей группы и разработке пятилетней «дорожной карты».

При этом наблюдается не только количественный рост, но и качественная трансформация структуры торговли. Формируется более диверсифицированная и устойчивая модель, включающая продукцию с высокой добавленной стоимостью: промышленные товары, текстиль, фармацевтику, агропродукцию и строительные материалы.

В ходе визита стороны достигли соглашения о расширении перечня торговых преференций: льготный режим будет применяться более чем к 40 товарным позициям с каждой стороны, а также предусмотрено увеличение числа фитосанитарных разрешений. Эти меры значительно снижают торговые барьеры и способствуют ускорению роста двустороннего товарооборота.

Инвестиционное сотрудничество демонстрирует устойчивую положительную динамику. В 2024 году объём пакистанских инвестиций в экономику Узбекистана составил около 33 млн долларов, а за период с начала 2025 года он увеличился более чем в два раза – почти до 70 млн долларов, что отражает растущий интерес пакистанского частного сектора к совместным проектам и укрепление доверия к инвестиционному климату страны.

В настоящее время в Узбекистане действуют порядка 230 предприятий с участием пакистанского капитала, что заметно превышает показатели предыдущих лет. Эти компании работают в сельском хозяйстве, текстильной и пищевой промышленности, горнодобывающем секторе, производстве строительных материалов, фармацевтике, а также в банковско-финансовой сфере.

Для практической реализации этих стратегических и инвестиционных приоритетов в рамках визита был проведён бизнес-форум с участием Президента Узбекистана и Премьер-министра Пакистана.

Форум стал ключевой площадкой для обсуждения конкретных совместных проектов, укрепления деловых связей и расширения сотрудничества в высокотехнологичных и производственных секторах. Он также создал возможности для подготовки кадров, внедрения современных технологий и выхода на новые рынки, что непосредственно поддерживает цели технологической модернизации и развития экономики Узбекистана.

Президент Узбекистана провёл отдельные встречи с руководством ведущих пакистанских компаний – Engro Group, Gohar Textile, Go Group и HRL Group, работающих в сфере сельского хозяйства, пищевой, текстильной и химической промышленности. Обсуждались конкретные совместные проекты, внедрение современных технологий, развитие системы подготовки высококвалифицированных кадров и расширение экспортного потенциала.

Достигнутые договорённости имеют стратегическое значение для экономики Узбекистана, поскольку способствуют технологической модернизации ключевых отраслей, укреплению частного сектора, расширению выхода на международные рынки и созданию долгосрочных совместных инвестпроектов.

В ходе визита был сформирован портфель совместных проектов общей стоимостью около 3,5 млрд долларов, что свидетельствует о серьёзном и долгосрочном интересе бизнеса к двусторонней кооперации. Институциональное укрепление экономического взаимодействия дополнительно обеспечивается решением о создании Узбекско-пакистанского делового совета, который станет постоянной платформой для координации совместных проектов, прямого взаимодействия между предприятиями, обмена опытом и развития деловых инициатив на уровне субъектов экономики.

В целом, конкретным подтверждением многопланового характера узбекско-пакистанских отношений стал принятый в ходе визита солидный пакет из более чем 30 двусторонних документов.

Он охватывает практически весь спектр современного межгосударственного взаимодействия – внешнюю политику и безопасность, торгово-экономическое и инвестиционное сотрудничество, промышленность, сельское хозяйство, цифровые технологии, науку и образование, культуру, экологию, чрезвычайные ситуации, а также гуманитарную и правоохранительную сферы.

Свидетельством глубины и широкого охвата достигнутых договорённостей стало их распространение на региональный и академический уровни.

Принято решение об учреждении Форума регионов, а также оформлены механизмы прямого взаимодействия между городами Термез и Пешавар, Самарканд и Исламабад, что создаёт устойчивую институциональную основу для развития межрегионального сотрудничества, деловых контактов и гуманитарных обменов.

Параллельно подписаны соглашения между Институтом стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Республики Узбекистан и Исламабадским институтом стратегических исследований, а также между Ташкентским университетом востоковедения и Университетом Пешавара.

Эти договорённости формируют долгосрочную платформу для совместной подготовки кадров, реализации научно-образовательных программ и экспертного сопровождения двусторонней повестки, наполняя стратегическое партнёрство практическим содержанием и обеспечивая его устойчивость.

Стратегическое значение визита особенно ярко проявилось в транспортно-логистической повестке.

Дальнейшее расширение торговли и промышленной кооперации напрямую зависит от развития транзитной взаимосвязанности, и в этом контексте особое внимание было уделено проекту Трансафганского железнодорожного коридора.

Этот проект рассматривается не просто как инфраструктурный, а как ключевой геоэкономический элемент, способный обеспечить кратчайший выход стран Центральной Азии к портам Индийского океана и интегрировать Афганистан в региональные экономические процессы.

Реализация проекта Трансафганской железной дороги позволит сократить сроки доставки грузов между Пакистаном и Узбекистаном с нынешних 35 дней до 3–5 дней, снизить транспортные издержки на 30–40 %, обеспечить перевозку до 3 млн тонн грузов в год на первом этапе и создать предпосылки для увеличения этого объёма до 15–20 млн тонн.

Существенным дополнением к этим планам стали договорённости о развитии мультимодальных маршрутов, включая коридор Узбекистан – Кыргызстан – Китай – Пакистан, а также расширение прямого авиасообщения с Исламабадом, Лахором и Карачи, что укрепляет логистическую взаимосвязанность регионов и создаёт новые возможности для торгово-экономического сотрудничества.

Важным элементом визита стала промышленная и технологическая кооперация. Стороны договорились о расширении сотрудничества в текстильной, пищевой, фармацевтической и парфюмерной промышленности, производстве строительных материалов, электротехнике и логистике.

Отдельный стратегический акцент был сделан на цифровом взаимодействии – создании совместных ИТ-кластеров, поддержке стартапов, разработке цифровых решений для бизнеса и государственных услуг, а также обмене опытом в сфере искусственного интеллекта и «умных» технологий. Цифровая кооперация рассматривается как один из ключевых инструментов ускорения технологической модернизации и повышения глобальной конкурентоспособности экономик двух стран.

Неотъемлемой частью стратегического партнёрства остаётся культурно-гуманитарное измерение, опирающееся на многовековую историческую и цивилизационную общность.

Наблюдается устойчивый рост образовательного сотрудничества: число пакистанских студентов в Узбекистане увеличилось с около 1,3 тыс. человек в 2023 году до более 1,6 тыс. человек в 2025 году, что делает Пакистан одним из ключевых источников иностранных студентов в стране и отражает укрепление академических и научных связей между государствами.

Позитивная динамика прослеживается и в культурно-гуманитарном измерении стратегического партнёрства, которое последовательно дополняет и усиливает экономическую повестку двусторонних отношений. В частности, устойчивый рост демонстрирует туристическое сотрудничество: в 2025 году число туристов из Пакистана превысило 10 тысяч человек, увеличившись почти в 2,5 раза по сравнению с 2023 годом.

Существенную роль в этом сыграли запуск прямых авиарейсов, а также проведение более 25 совместных культурных и туристических мероприятий.

Эти данные наглядно подтверждают, что такие направления, как образование, наука, туризм и культура, развиваются столь же динамично, как и торгово-экономическое взаимодействие, формируя прочную социально-гуманитарную основу долгосрочного стратегического партнёрства.

В целях расширения гуманитарных контактов и взаимного культурного обмена стороны договорились о проведении в текущем году в Пакистане Недель культуры Узбекистана и Дней узбекского кино, отдельное внимание уделили вопросам налаживания системного сотрудничества в сфере паломнического туризма, обладающего значительным потенциалом для дальнейшего сближения народов двух стран.

Дополнительным шагом в этом направлении стала инициатива Главы государства о создании в городе Лахоре совместного культурного центра по продвижению наследия Бабуридов, призванного стать символом общей исторической памяти и устойчивой платформой для углубления культурного диалога между Узбекистаном и Пакистаном.

Высокую политическую и символическую оценку государственному визиту придали присуждение Президенту Республики Узбекистан Шавкату Мирзиёеву высшей государственной награды Пакистана – Ордена «Нишан-е-Пакистан», а также присвоение звания почётного доктора и профессора Национального университета науки и технологий Пакистана.

Эти решения отражают признание личного вклада главы Узбекистана в укрепление двусторонней дружбы и стратегического партнёрства, а также высокую оценку курса реформ и модернизации, проводимого в стране.

Присвоение академического звания ведущим пакистанским университетом подчёркивает открытость к научному и образовательному обмену, стимулирует развитие совместных исследовательских программ, а также укрепляет межкультурные и гуманитарные связи между странами. Символическое значение имеют и решения об увековечении общей исторической памяти – создание в Исламабаде улицы Ташкент и парка Бабура.

Эти инициативы не только подчёркивают историческую и культурную близость народов Узбекистана и Пакистана, но и служат долгосрочной платформой для популяризации совместной истории, развития культурного туризма и укрепления дружеских связей между странами.

Отдельного внимания заслуживает институционализация экспертного диалога. Подписание меморандума о создании Узбекско-пакистанского экспертного совета между Институтом стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Республики Узбекистан и Институтом региональных исследований Пакистана формирует устойчивую платформу для стратегического анализа, мониторинга реализации договорённостей и выработки практических рекомендаций для органов государственной власти.

В целом визит Президента Республики Узбекистан Шавката Мирзиёева в Исламабад стал рубежным событием, которое не только зафиксировало достигнутый уровень стратегического партнёрства, но и заложило прочную основу для его дальнейшего углубления.

Он придал мощный импульс реализации совместных инициатив и укрепил роль узбекско-пакистанского сотрудничества как одного из ключевых факторов устойчивости, взаимосвязанности и развития Центральной и Южной Азии в условиях глобальной турбулентности.

Акрамжон Неъматов,
первый заместитель директора Института стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Республики Узбекистан

Источник

Публикация Министерством юстиции США финального массива документов по делу Джеффри Эпштейна спровоцировала тектонический сдвиг в глобальном информационном поле. Миллионы страниц, содержащие данные о контактах мировой элиты с осужденным преступником, стали не просто юридическим прецедентом, а приговором сложившейся системе социального устройства Запада.

В то время как обыватель сосредоточен на скандальных деталях, экспертное сообщество видит за этим процессом осознанную стратегию по списанию целого поколения политических и экономических элит. Своим видением ситуации, основанным на холодной политологической оптике, делится доктор политических наук, профессор, президент Международного Центра геополитического прогнозирования «Восток-Запад» Карлыгаш Нугманова (Казахстан).

Волна обсуждений так называемых «файлов Эпштейна», захлестнувшая глобальное информационное пространство, стала редким примером легализованного и публичного компромата практически на весь транснациональный западный политико-экономический истеблишмент. Массовая реакция оказалась предсказуемой: значительная часть аудитории погрузилась в обсессивное смакование деталей, превращая анализ в форму коллективного вуайеризма. В результате само информационное пространство начинает восприниматься как токсичное — любое соприкосновение с ним вызывает ощущение интеллектуального и морального загрязнения.

Именно поэтому среди них столь высока концентрация инфантильности, развращенности и деградации. Их реальный уровень был очевиден задолго до текущих публикаций — достаточно было не принимать за чистую монету тщательно сконструированные публичные образы и сопоставить их с историческим опытом функционирования элит.

С политической точки зрения принципиально важен не сам факт аморального или преступного поведения очередного высокопоставленного персонажа, а вопрос о природе происходящего информационного процесса. Является ли он спонтанным, неуправляемым или, напротив, осознанно запущенным и контролируемым? Ответ достаточно очевиден: при наличии политической воли тема Эпштейна могла быть полностью выведена из публичного поля еще несколько лет назад. Учитывая степень вовлеченности практически всего верхнего слоя западных обществ, достижение элитного консенсуса о «режиме молчания» не представляло бы сложности — инструменты взаимного шантажа для этого имелись в избытке.

Однако десятилетиями работавшая система круговой поруки дала сбой. Публикации не смогли остановить ни действующие администрации, ни условно обозначаемое «глубинное государство» (deep state). Это указывает на принятие принципиального решения — решения о демонтаже всего видимого слоя западной элиты. Речь идет не о персоналиях, в которых давно отсутствует репутационный смысл, а о пересмотре самих оснований элитного статуса, норм и правил воспроизводства власти.

Исторический прецедент элитного консенсуса мы уже наблюдали: в 2015 году ультралиберальные торговые соглашения и партнерства были фактически демонтированы администрацией Барака Обамы, а Дональд Трамп лишь использовал уже подготовленную конструкцию. Сегодня мы имеем дело не с очередным кризисом, а с сознательно спровоцированной катастрофой западной элитной системы. Реальные центры влияния, остающиеся в тени, избавляются от выродившихся и утративших функциональную полезность «элитариев». Менее болезненного и менее рискованного способа зачистки попросту не существует.

Расхожая формула о том, что часть людей никогда не нарушает правил, часть делает это всегда, а большинство адаптируется к доминирующим нормам, здесь вполне применима. Можно спорить о пропорциях, но сам принцип устойчив. В рамках западных обществ был сформирован консенсус о необходимости «очистки авгиевых конюшен»: элитная общность без сентиментов списывает значительную часть собственных членов, признав их токсичными для дальнейшего воспроизводства системы.

На протяжении последних лет последовательно говорилось о распаде глобального миропорядка и деградации его институтов. Осознание того, что Западная Европа, как и ряд других элементов прежнего центра мир-системы, фактически списана, постепенно становится общим местом. В этом контексте удивление по поводу зачистки элит выглядит до неискушенности наивным. Нигде не было зафиксировано, что линия раздела должна проходить по формальному национальному признаку. Напротив, был выбран стратегически наиболее эффективный критерий — совокупность личностных качеств, поведенческих паттернов и степени деградации.

И, наконец, нельзя исключать и более циничный, до мизантропии, сценарий. В условиях информационного шума достаточно переадресовать массив компрометирующих материалов одному символическому узлу — и опровержение становится практически невозможным. Когда счет потенциальных «контактов» идет на десятки тысяч, сама логика доказательства размывается. В этом и заключается подлинная сила подобного инструмента.

Источник

P.S. Очистка Авгиевых конюшен — это шестой подвиг Геракла, сына Зевса, в котором герой за один день очистил колоссальные, годами не убираемые стойла царя Элиды Авгия. Вместо ручного труда Геракл использовал смекалку, направив русла рек Алфей и Пеней через конюшни, что быстро смыло скопившийся навоз, разрушив старые стены… 

В январе американцы опубликовали исследование и руководство к действию для американских властей, как успешнее «подоить» С6. Это напоминает план разграбления Центральной Азии, но называется «политическим отчетом».

Аналитики Камран Бохари, Ариэль Коэн и Уэсли Хилл не стесняются в выражениях и пишут прямо, что окончание войны в Украине положит конец эпохе Срединного коридора и торговым амбициям Казахстана. Именно Казахстан они называют главным «единомышленником» Запада среди всех евразийских партнёров. Они пишут, что эта республика, благодаря своей транзитной роли, ресурсам и прагматичному подходу, может стать ключевым посредником в многополярном мире:

Присоединение Казахстана к «Авраамовым соглашениям» подчёркивает его более широкую стратегическую ценность как надёжного игрока в более широком геополитическом контексте Западной Азии и Евразии. Это пример евразийской страны со стабильной, прагматичной, многовекторной внешней политикой, открытой для сотрудничества с Западом, Ближним Востоком и Азией одновременно,– заключают эксперты.

Американские компании – крупнейшие нефтедобытчики в Казахстане, официально их доля рынка здесь 30%. В 2025 году ExxonMobil с рыночной капитализацией $490 млрд и Chevron (около $281 млрд) вошли в десятку крупнейших нефтяных компаний мира. Именно они участвуют в разработке крупных месторождений Тенгиз, Кашаган и Карачаганак на Каспийском море.

А чтобы добытую в Казахстане нефть было дешевле вывозить, строится Срединный коридор. Его американские эксперты считают главным стратегическим проектом и советуют учитывать ключевые проблемы и риски. К ним отнесли высокий уровень коррупции и низкую пропускную способность коридора (всего в 6 миллионов тонн). В отчете критикуются экология, бюрократия и законодательство, которые не дают иностранцам достаточного доступа к добыче полезных ископаемых. Но главный акцент на конкуренции. Аналитики пишут, что жизнеспособность коридора зависит от геополитики:

Чтобы Казахстан смог реализовать свои амбициозные планы в отношении Среднего коридора (например, увеличить объем транзитных перевозок до 100 миллионов тонн к 2030–2035 годам), мировой спрос должен оставаться высоким. Конкуренция со стороны других коридоров, например альтернативных каспийских или морских маршрутов, или возобновление российских сухопутных маршрутов в случае окончания войны в Украине и снятия санкций может привести к сокращению доли рынка.

Хищнические предостережения об окончании украинского конфликта американские аналитики подкрепили советами правительству США, у которого, по их мнению, не осталось политической воли:

Соединённым Штатам необходимо отменить закон, который продолжает требовать ежегодного отказа от его положений для облегчения торговли с этим всё более важным регионом. Это касается и поправки Джексона — Вэника, пережитка эпохи холодной войны, которая изначально была принята для наказания стран с нерыночной экономикой за ограничение эмиграции евреев и других религиозных меньшинств. Поправка всё ещё действует и лишает такие государства, как Казахстан и Узбекистан, статуса постоянных нормальных торговых отношений. Хотя этим странам ежегодно предоставляются льготы, отсутствие политической воли у руководства США предоставить PNTR порождает недоверие, – приходят к выводу Камран Бохари, Ариэль Коэн и Уэсли Хилл.

В заключении своего отчета эксперты советуют властям США всячески поощрять участие американских компаний в инфраструктурных проектах региона, включая создание Фонда партнёрства для финансирования каспийских портов Актау и Курык, а также новых железных дорог.

Источник

Узбекистан, исторический перекресток Великого Шелкового пути, вновь оказался в эпицентре стратегических интересов. Однако на смену караванам с шелком пришли глобальные инвестиционные фонды с многомиллиардными портфелями. 

Почему концентрация капитала убивает рынок

Активное проникновение таких структур, как BlackRock и его дочерних компаний, в ключевые отрасли экономики республики — от энергетики и транспорта до водоснабжения — преподносится как триумф открытости и модернизации. Но за парадными заголовками о многомиллиардных инвестициях кроется более сложная и тревожная реальность. Риск заключается не просто в экономической зависимости, а в постепенной утрате страной суверенитета над собственным развитием, когда критически важные решения начинают диктоваться не национальными интересами, а логикой глобальной рентабельности и политическим курсом западных столиц.

Классический экономический постулат гласит: монополия — это враг прогресса, инноваций и справедливой цены. Когда в руках одного игрока, будь то частная корпорация или фонд-гигант, скапливаются активы в стратегических секторах, он неизбежно приобретает черты диктатора. Он диктует условия поставок, тарифы, технические стандарты и даже кадровую политику. В случае с Узбекистаном мы наблюдаем не классическую отраслевую монополизацию, а более изощренную форму: создание системного, кросс-отраслевого влияния через сеть дочерних компаний (Global Infrastructure Partners, Al Mirqab Capital).

Если GIP будет контролировать нефтегазовую инфраструктуру, а связанные с фондом структуры — энергогенерацию и скоростную железную дорогу, они получают беспрецедентный рычаг давления. Цена на газ для электростанции, тариф на перевозку грузов — все это становится не рыночными, а управляемыми величинами. Это убивает саму идею конкуренции и отсекает других инвесторов, включая тех, кто мог бы предложить более выгодные или технологически разнообразные решения из Азии или Ближнего Востока. Страна добровольно сужает свое пространство для маневра, попадая в ситуацию, где альтернатив просто не остается.

Инвестиции с политическим досье

Западный, особенно американский, капитал никогда не был аполитичным. Его движение всегда следовало в фарватере стратегических интересов своих стран. Запуская BlackRock в самые чувствительные сферы — энергетику, воду, транспортную логистику, — Узбекистан рискует столкнуться не просто с финансовыми партнерами, а с агентами глубокого внешнего влияния. Рано или поздно экономическое присутствие трансформируется в политические требования. Это может касаться вопросов «демократических стандартов», прав человека, внешнеполитической ориентации, экологических норм, заточенных под интересы Запада.

Модель «рука об руку» — экономика и политика — отточена десятилетиями. Кредиты и инвестиции становятся рычагом для продвижения конкретной социальной и политической повестки. В предельном сценарии речь может идти о мягкой или даже жесткой смене режима, который перестанет быть удобным для инвесторов. История знает множество примеров, когда под предлогом «защиты инвестиций» или «соблюдения договоренностей» осуществлялось давление на суверенные правительства. Для Узбекистана, выстраивающего многовекторную политику, такая зависимость от одного центра силы является прямым путем к ее свертыванию и потере самостоятельности на международной арене.

Технологическая игла: путь к вечной отсталости и отверточной сборке

Один из самых опасных мифов — вера в то, что западный капитал принесет с собой передовые технологии и поднимет местную инженерную школу. Практика показывает обратное. Запад, и особенно его корпоративные гиганты, крайне редко и никогда безвозмездно делятся ноу-хау, составляющим основу их конкурентного преимущества. В отличие от Китая или России, которые в рамках своих стратегий регионального развития часто передают технологии (пусть и не всегда самые передовые) и помогают в создании производственных цепочек, западная модель чаще сводится к «технологическому колониализму».

Страну подсаживают на готовые технологические решения, патентно защищенные и закрытые для модификации. Это гарантированно убивает местную научно-исследовательскую и инженерную базу: зачем изобретать свое, если можно купить лицензию? Результат — не развитие, а консервация отсталости. В лучшем случае Узбекистан станет площадкой для отверточной сборки, где ценность добавляется минимальным трудом, а основные прибыли и контроль над интеллектуальной собственностью остаются у западного партнера. Это тупиковая ветвь развития, лишающая страну шанса на реальный технологический суверенитет и индустриальный рывок.

В качестве заключения

Системная работа BlackRock по «каждому перспективному проекту» в Узбекистане — это не просто поток инвестиций. Это проект по переформатированию экономического и, как следствие, политического ландшафта страны. Соблазн быстрых денег и современных решений может обернуться долгосрочной стратегической ловушкой. Суверенитет — это в том числе и суверенитет над ключевыми активами и инфраструктурой.

Передавая контроль над ними глобальному игроку, чьи интересы определяются далеко за пределами Ташкента, Узбекистан рискует превратиться не в субъект, а в объект большой геополитической игры, где его развитие будет ограничено рамками, удобными для иностранного капитала. Баланс между открытостью и защитой национальных интересов — тот вызов, от решения которого зависит будущее республики.

Фёдор Кирсанов

Источник

Перетряска финансовой системы США — Белый дом планирует сделать следующим главой Федеральной резервной системы (ФРС — центральный банк страны) президентского советника по экономике Кевина Уорша. Ему нужно будет пройти утверждение в Сенате. Происходит это на фоне бюджетных баталий, попыток избежать шатдауна и долгового кризиса. На это обратил внимание политолог-американист Малек Дудаков.

«Назначение главой ФРС Уорша — во многом семейно-клановая история. Он женат на дочке миллиардера и однокурсника Трампа Роберта Лаудера. Уорш успел поработать внутри ФРС в турбулентный период кризиса 2008 года. С тех пор он превратился в яростного критика практик бесконтрольной эмиссии доллара», — пишет эксперт в своем телеграм-канале.

Как отмечает политолог, Уорш — монетарный ястреб и сторонник жёсткой денежно-кредитной политики.

«Ставки по казначейским бумагам, и так довольно высокие, снова пошли в рост. Вопрос, как ему удастся сработаться с Трампом, который требует возвращения дешёвых денег и нулевых ставок. И в условиях уголовного дела о реновации штаб-квартиры ФРС, которое нынче нависает над Федрезервом», — обрисовывает ситуацию он.

Дудаков добавляет также, что Конгрессу США в последний момент всё же удастся избежать масштабного шатдауна, хоть финансирование работы части ведомств вроде Министерства внутренней безопасности DHS (Department of Homeland Security, в его структуру входят в том числе иммиграционная и таможенная полиция, служба гражданства и иммиграции). «Так что весь февраль пройдёт в режиме бесконечного дня сурка бюджетных войн», — уточняет он.

Эксперт указывает, что кроме того, над Белым домом продолжает нависать долговой кризис с колоссальным дефицитом госбюджета в 2 триллиона долларов.

«Нужно понижать ставки, но есть опасность разгона инфляции. Безработица растёт, пузырь ИИ рискует лопнуть. 2026 обещает стать тревожным годом в экономике, и цель команды Трампа — дотянуть хотя бы до ноября без краха. Дальше никто не прогнозирует», — заключает эксперт.

Ранее Bloomberg со ссылкой на источники сообщил, что администрация президента США Дональда Трампа готовится к выдвижению 55-летнего Кевина Уорша на пост председателя Федеральной резервной системы. «Многие думают, что этот человек мог бы занять этот пост несколько лет назад», — сказал глава Белого дома, не называя имени, но добавив, что выбор будет «не слишком неожиданным» и личность кандидата известна «каждому» в финансовом мире.

Уорш — бывший член совета управляющих ФРС (2006−2011 гг.), который входил в короткий список из четырех кандидатов. Помимо него в списке директор Национального экономического совета Кевин Хассет, член совета управляющих ФРС Кристофер Уоллер и топ-менеджер BlackRock Рик Ридер.

Если кандидатура будет официально предложена и утверждена Сенатом, Уорш сменит на посту Джерома Пауэлла, чьи полномочия истекают в мае.

Источник

Есть ощущение, что ни в казахстанском социуме, ни во власти нет четкой картины того, какое государство и какое общество мы строим. Пока видны лишь попытки ситуативного решения тех или иных проблем, а целостный образ будущего страны не просматривается. Порассуждать о том, нужно ли на официальном уровне формировать и вербализировать этот образ, а главное – как, мы пригласили президента Республиканской ассоциации сельскохозяйственных кооперативов («АгроСоюз Казахстана») Алика Сагиндыкова.

– Алик Сабырбекович, согласны ли вы с тем, что граждане должны знать, к каким конкретным целям и ориентирам нужно стремиться государству? И каково ваше личное видение образа завтрашнего Казахстана?

– Сегодня в мире происходят сложнейшие геополитические процессы, связанные с борьбой мировых держав за ресурсы. Как следствие, один за другим вспыхивают локальные конфликты и крупные войны, растет напряженность и нестабильность, на каждом шагу нарушаются принципы международного права, в том числе касающиеся невмешательства во внутренние дела других государств. И, естественно, в таких условиях на первый план для любой страны выходят вопросы сохранения территориальной целостности и независимости. Однако противостоять такого рода угрозам способны лишь те из них, которые экономически состоятельны и имеют крепкие внутренние опоры, в том числе четкое понимание того, какое государство они строят и в каком направлении движутся.

Разумеется, в Казахстане тоже есть на это запрос. Да, простой народ больше озабочен добыванием хлеба насущного, но активная часть общества с самого обретения независимости ведет на эту тему дискуссии на разных площадках. В ответ на них политтехнологи от власти предлагали разные концепции – Мәңгілік Ел, Стратегию-2050, Рухани жаңғыру и т.д., но все они оказывались нежизнеспособными. А недавно этот список пополнила новая Концепция внутренней политики – довольно всеобъемлющий документ, но там тоже много идеологии и совсем мало про образ будущего страны.

Конечно, нельзя сказать, что власть ничего не делает в данном направлении – в последние годы были проведены разного рода политические реформы. Вначале они шли под лозунгами «справедливый», «слышащий», «новый» Казахстан, потом много говорили про «закон и порядок», «таза Казахстан», вскоре мы наверняка услышим какие-то новые формулы. Но при этом никак не получается нащупать общую и понятную для всех цель, которая как раз и стала бы основой для построения демократического правового государства, как заявлено в Конституции. По сути, мы столкнулись с ситуацией, когда государство непонятно куда нас ведет и не считает нужным это транслировать…

– А что, по-вашему, было не так с этими концепциями, почему они не сработали?

– Корень проблем я вижу в том, что у нас не работает принцип разделения властей, который является фундаментом организации той самой демократической, правовой государственности. Он означает, что все три ветви власти (законодательная, исполнительная и судебная) самостоятельны в сфере реализации своих функций и полномочий, но при этом уравновешивают, дополняют и контролируют друг друга. Причем данный принцип был нарушен еще в период правления Нурсултана Назарбаева, когда вместо системы сдержек и противовесов создавалась авторитарная система со слабым парламентом, зависимой судебной системой, разгулом коррупции, кумовства и с концентрацией власти в руках узкого круга лиц из окружения президента. Недовольство всем этим копилось в обществе десятилетиями, пока не взорвалось в январе 2022 года…

После этой трагедии Касым-Жомарт Токаев приступил к реализации своих политических реформ. Правда, продвигал их как-то непоследовательно и медленно, а в последнее время и вовсе наблюдается откат назад. По всей видимости, это происходит под влиянием так называемого «старого Казахстана» и с оглядкой на зарубежных партнеров (РФ, КНР, США, ЕС). А это плохой знак.

– Какие решения и шаги необходимы для того, чтобы образ правового и демократического государства стал реальностью?

– Вообще, любая страна, вступающая на путь независимости и суверенности, должна соблюсти несколько важных условий. Ключевым из них является развитие института гражданского общества, без чего у нас никогда не будет демократического и правового государства. Власть априори неспособна эффективно действовать в рамках своих планов без альтернативного мнения, в том числе без оппозиции.

Согласно мировой статистике, в политике обычно участвует всего 1,5-2% населения, остальная часть прислушивается к ним. Не может все общество одновременно быть активным. Поэтому задача – поддержать эти 2% граждан, позволив им напрямую контактировать с властью и отстаивать интересы тех, кто за ними стоит. Для этого нужны реальные каналы взаимодействия с госорганами (обратная связь), социальные лифты, эффективная работа по повышению правовой культуры и политического сознания граждан, механизмы регулирования общественных отношений, ну и, конечно, сильное местное самоуправление.

– Последнее в Казахстане сильно буксует. С чем это связано?

– Начнем с того, что у нас до сих пор путают и не разграничивают местное государственное управление и местное самоуправление, хотя это абсолютно разные вещи. При этом функции и того, и другого выполняют акиматы и маслихаты, что вовсе является нонсенсом. Ведь под вторым подразумевается народовластие, и никак иначе. Стоит напомнить, что необходимость внедрения и развития местного самоуправления была провозглашена еще в принятой 30 лет назад Конституции, но за прошедшие с тех пор годы мы так и не созрели до принятия специального закона, из чего напрашивается вывод, что власти это просто невыгодно.

Примечательно, что в начале своего президенства Касым-Жомарт Токаев был настроен решительно относительно реформы местного самоуправления и даже ввел прямую выборность акимов на уровне сел и районов. Но они так и остались в подчинении вышестоящих акимов. То есть граждане избрали новых глав сельских округов, а призвать их к ответственности и тем более переизбрать не могут. Это компетенция местных маслихатов, которые тоже полностью зависимы от соответствующих акиматов.

Одним словом, эксперимент не удался, и его, судя по всему, намерены свернуть, чтобы вернуться к старым механизмам. Об этом недавно говорили и депутаты, и президент, ссылаясь на то, что частые избирательные кампании мешают конкретной работе на местах и вызывают усталость у населения. На самом же деле проблема в том, что изначально модель местного самоуправления была «кривой» и не соответствовала основным принципам Европейской хартии МСУ, принятой и успешно реализуемой различными странами. Согласно ей, органы местного самоуправления должны в своей деятельности руководствоваться только интересами местного населения и не зависеть от решений акимов различных уровней, при этом иметь политическую, административную и финансовую независимость.

– Какие еще условия необходимо соблюсти?

– Еще одним базовым условием построения правового и демократического государства является независимая судебная власть. Но в нашем случае говорить о независимости уже давно не приходится. Например, судьи местных и других судов до сих пор назначаются указом президента… Пора уже обеспечить реальное соблюдение принципа их независимости. Скажем, путем наделения председателя Верховного суда или Высшего Судебного Совета правом самостоятельного утверждения общего количества судей, их назначения, ротации, а также координации деятельности судов. И желательно сделать это в рамках нынешней конституционной реформы. Да, сейчас планируют наделить парламент полномочиями избирать всех судей ВС по представлению президента, но сложно себе представить, чтобы депутаты подвергали его решения сомнению.

– Чего вы еще ждете от конституционной реформы?

– Важно, чтобы парламенту, наконец, предоставили право реальной законодательной инициативы. Иначе он так и будет принимать те законы, которые туда вносит правительство по заданию Администрации президента. Думаю, что если бы у нас изначально был независимый, профессиональный и дееспособный парламент (куда все-таки должны избираться самые прогрессивные граждане), то не было бы необходимости в таких структурах, как НСОД, Национальный курултай, Ассамблея народа Казахстана, а теперь и Халык кенесы. Последний создается, скорее, как дублирующий орган (в него наверняка включат тех, кто лоялен к власти и поддерживают ее), чтобы служить неким буфером для легитимизации каких-то политических решений.

Кроме того, следует оптимизировать структуру правительства – сегодня оно превратилось в громоздкую конструкцию. Особенно поражает количество заместителей премьер-министра – их насчитывается аж шесть. Тем самым лишь размывается ответственность за положение дел в тех или иных сферах. К примеру, министр культуры и информации Аида Балаева вдруг стала курировать вопросы образования и здравоохранения, от которых в принципе далека. Где логика? Правительство должно быть профессиональным и компактным.

Причем в нынешнем его составе много толковых специалистов, но они не могут проявить себя должным образом, потому как скованы в полномочиях. Тот же премьер может лишь отчитать министра или акима, но не вправе его уволить. Впрочем, должность главы правительства всегда носила технический характер – ее тоже можно упразднить. Скоро у нас появится вице-президент – пусть он непосредственно и занимается правительством вместе с главой государства.

Да и вообще имеет смысл создать объединенный аппарат АП и кабмина, как у нас уже было в первой половине 1990-х годов. Это нужно для того, чтобы не происходило дублирования функций. Ведь перед Администрацией президента и канцелярией премьера стоят в общем-то одни и те же политические и экономические задачи, а наличие двух отдельных структур лишь затягивает их решение из-за необходимости бесконечных согласований и бумажной волокиты.

Надеюсь, все эти моменты найдут отражение в обновленной Конституции. Раз уж принято решение внести в нее серьезные изменения, то нужно делать это грамотно, чтобы тот же принцип разделения властей мы начали реализовывать на деле, а не на словах. Я бы даже предложил не редактировать старый вариант, который за 30 с лишним лет претерпел более полторы тысячи правок, а создать совершенно новый Основной закон, который бы давал четкие ориентиры, куда и как мы должны идти, какое будущее строить.

Сауле Исабаева

Источник

На фоне усиливающейся турбулентности мировых процессов, обусловленных непредсказуемостью шагов американской администрации Трампа,  резко активизируются российско-китайские контакты. 27 января состоялся телефонный разговор двух министров обороны – Андрея Белоусова и адмирала Дун Цзюня. А 1 февраля в Китай с визитом прибыл секретарь российского Совбеза Сергей Шойгу, который, по его собственным заявлениям, прибыл, чтобы по поручению президента Владимира Путина обсудить вопросы не только двустороннего сотрудничества, но и весь спектр глобальных вопросов, характеризующих начало 2026 года. Главным партнёром Шойгу по переговорам станет глава МИД Ван И, но в качестве не главного дипломата, а руководителя Комиссии ЦК КПК по иностранным делам – аналога российского Совбеза.

Начало года действительно выдалось довольно бурным. Помимо кризиса в Венесуэле, на повестке дня считанных дней или даже часов – весьма вероятный конфликт США с Ираном. В Тегеран в последние дни зачастили российские и китайские тяжёлые транспортники; учитывая, что основные проблемы Исламской республики в ходе июньской 12-дневной войны крутились вокруг систем ПВО, генеральное направление помощи со стороны Москвы и Пекина сомнений практически не вызывает. Опять же, комплексы РЭБ, очень хорошо показавшие себя в борьбе с системой Starlink. В ходе недавнего бунта иранской оппозиции именно на детище Илона Маска мятежниками был сделан расчёт на фоне централизованных отключений Интернета. Но не сработал – помешали российские «Красухи», которые Starlink отрубили, а обладателей подпольно завезённых терминалов – засветили.

В эти же дни – 1 и 2 февраля – в близлежащей к Ирану акватории Индийского океана, Оманского залива и Ормузского пролива проходят манёвры ВМС Ирана, Китая и России. Диспозиция выстроена таким образом, чтобы прикрыть проход в Персидский залив от сосредоточенной вблизи входа группировки ВМС США во главе с ударным авианосцем «Авраам Линкольн» (70 боевых самолётов на борту); американская эскадра таким образом получает недвусмысленный намёк от Москвы и Пекина, усугубляемый распространённой информацией о новых учениях в той же акватории и в том же составе, которые заявлены уже на конец февраля.

Что касается собственных ключевых тем, то у России это, безусловно, манёвры вокруг украинского конфликта, где усилиями стоящих за Зеленским европейцев отменён очередной раунд переговоров в Абу-Даби (формальное основание – всё та же ситуация вокруг Ирана). Лишний раз убеждаешься, что никакие договорённости не избавляют от подстав со стороны американских партнёров, вроде болтливости президента Трампа на тему «энергетического перемирия».

Китай же сталкивается с лавированием Запада вокруг тайваньской темы. В то время, как Трамп в конце ушедшего года анонсирует 11-миллиардную военную помощь сепаратистскому режиму, а НОАК проводит очередные учения с репетицией блокады мятежного острова, в Поднебесную приезжает британский премьер Стармер. Наблюдатели, расценивающие первый британский визит в КНР с 2019 года как попытку найти собственные подходы к Китаю в обход США, упускают из виду одну важную вещь. Уровень координации американской и британской политики таков, что самостоятельные шаги Лондона практически исключены, и речь скорее всего идёт о разделении функций известных следователей – «доброго» и «злого».

Тем более, что воду на эту тему мутят и в самих США, где в отличие от Стратегии национальной безопасности, другая новая Стратегия – национальной обороны – отнюдь не видит в Китае главного противника, а ориентирует Пентагон на действия в Западном полушарии, где буквально в эти дни под давлением США китайские компании вынужденно вышли из Панамы, утратив контроль над крупными контейнерными портами на обоих концах водной артерии. Британские СМИ костерят Стармера, обзывая его «сэром коутоу» (по названию китайского обряда падения ниц перед императором); в экспертном сообществе шире всего обсуждается тема «отказа» Британии от возможной тайваньской авантюры США, хотя действительность, на наш взгляд, глубже.

После официального обвинения, предъявленного китайским военным ведомством в адрес арестованных генералов, которым инкриминируется передача США ядерных секретов КНР, Стармер направлен в Пекин англосаксонским центром, чтобы снять остроту возникшего конфликта, «убаюкав» внимание председателя КНР Си Цзиньпина. И засвидетельствовать лояльность, замазав «рыло в пуху», на фоне слухов об обострении внутренней борьбы. На самом деле англосаксам сейчас не до Китая; имитируя раздел сфер влияния, они захапали Венесуэлу, сейчас нацелились на Кубу, а потом скажут, что в Западном полушарии все вопросы решены, и «мы летим к вам», в Восточное. Ситуация вокруг Ирана такую перспективу, причём, скорую, лишь подтверждает. Так что без иллюзий, которые Стармер своим подобострастием старался внушить китайскому лидеру, однако, судя по активизации российско-китайского диалога, не внушил.

Внешняя политика – всегда проекция внутренней; именно так, а не наоборот. Поэтому всё большую популярность в экспертной среде встречает точка зрения, что главной причиной новых перестановок в китайском высшем военном руководстве являются противоречия вокруг Тайваня. Напомним важный нюанс. В октябре 2022 года, на фоне подготовки и проведения XX съезда КПК, американский «мозговой центр», располагающий даже китайским филиалом, опубликовал доклад о Ракетных войсках КНР (аналог российских РВСН), выложив в открытый доступ все секреты: дислокацию, численность, оргштатную структуру, имена командиров, типы ракет и т.д. Случайно или нет, но отставки в Ракетных войсках начались именно после этого; политическая сторона же, возможно так же «случайно», упёрлась в выдворение со съезда экс-генсека Ху Цзиньтао, которому со стола в президиуме не дали забрать листки с рукописным текстом, говорят, несанкционированного выступления по Тайваню. Учитывая, что за Ху находилась группа «комсомольских» фрондёров – её фиаско обозначилось чуть позже, после обнародования результатов голосования за составы ЦК и Политбюро, можно предположить, что курс Си Цзиньпина на реинтеграцию тайваньского эксклава с исторической родиной в съездовских кулуарах столкнулся с сопротивлением. И что это сопротивление – возьмём на себя смелость это предположить – имело определённую внешнюю подпитку, как раз и давшую публикацией данных о ракетчиках отмашку потенциальным «оппозиционерам» на выступление, которое провалилось.

Если копнуть китайскую Новейшую историю ещё чуть глубже, то на ум приходит эпизод с отказом экс-генсека Цзян Цзэминя передать пост главы ЦВС новому генсеку – тому самому Ху Цзиньтао. Перетягивание каната шло три года – с 2002 года, когда Ху возглавил партию, до 2005-го, когда ему удалось выдавить Цзяна из ЦВС, говорят, возложив на него ответственность за эпидемию атипичной пневмонии. Это к вопросу о том, откуда потом взялся ковид, и почему Трамп так усиленно и до сих пор пытается приклеить вирусу «китайское» происхождение, хотя всё «прогрессивное человечество» давно догадалось, что пандемия, списанная на Хубэй, имеет адресом прописки лабораторию армии США Форт-Детрик в штате Мэриленд. Срочно закрытую ещё за полгода до Уханя на фоне вспышки вокруг неё «неизвестной» болезни со всеми признаками ковида. Устраивать провокации уровня Гляйвица, переводя стрелки ответственности за них с виновных на потерпевших – фирменный почерк британских и американских спецслужб и подлинное кредо англосаксонской внешней политики. Что же касается Уханя, как и атипичной пневмонии полутора десятилетиями раньше, то фактор «пятой колонны» тоже никто не отменял.

При этом нужно подчеркнуть. Как говорил Си Цзиньпин, «Китай не станет нападать на китайцев». Понимая, что курс на мирную интеграцию Тайваня с материком для Пекина в безусловном приоритете и пытаясь этому курсу помешать, вашингтонские геополитические оппоненты Пекина ищут способы спровоцировать военные действия. Точно так же, как они это сделали на Украине, отвергая там российские предложения о системе коллективной безопасности в Европе. То же и здесь: в тот момент, когда неизбежность прихода на острове к власти здоровых сил, ориентированных на воссоединение с родиной, станет очевидной зарубежным подрывным центрам – в тот самый момент там вполне может быть дана отмашка сепаратистам-марионеткам рвануть одеяло на себя, объявив о «независимости». Если не останется ничего, кроме создания casus belli, англосаксы на это пойдут, поэтому если иллюзии этого избежать у кого-то имеются, от них следует избавляться.

Предотвратить военный сценарий, когда внешние провокаторы попытаются поджечь конфликт, в котором намерены участвовать под чужим флагом и чужими руками (как это происходит на Украине) можно только одним способом: консолидацией общества вокруг власти, а армии – вокруг главковерха. Поэтому «плюрализм» мнений, сеанс которого Ху Цзиньтао пытался устроить на съезде, а Чжан Юся – вполне возможно – в ЦВС, рассчитывая на популярность своей точки зрения в войсках – чреват недопустимым риском как минимум политического поражения, а как максимум – военной капитуляции. И допустить её ни один уважающий себя лидер не имеет права. Не из самосохранения, а из ответственности за судьбу вручённого ему Отечества.

Именно поэтому такой оптимизм внушают контакты Белоусова с Дун Цзюнем, а Шойгу – с Ван И. Это как камертон тенденций, которые доминируют в нынешней, далеко не спокойной обстановке. Отметим: перестановки в китайских Ракетных войсках в своё время завершились передачей командования в руки военных моряков. Вслед за этим адмирал-визави по переговорам главы российского Минобороны возглавил соответствующее ведомство КНР. В борьбе за Тайвань ВМС НОАК – едва ли не главный аргумент. При поддержке ВВС, разумеется.

В заключение ещё одна мысль. Многие эксперты сейчас обращают внимание, что в составе ЦВС из семи членов осталось двое, включая самого лидера страны. С перспективой наполнения его новыми кадрами, менее публичными, но укоренёнными в непосредственном кругу руководящих обязанностей, связываются предсказываемые кое-кем ожидания внеочередного пленума ЦК КПК. Гадать не будем, но представляется, что в сложившейся ситуации рассмотрению в Пекине подвергнется и вопрос о самом ЦВС и объёме его полномочий, решение которого должно исключить функции дублирования военного руководства. Одно дело – мирные условия: надо понимать, что жизнедеятельность армии США протекает в операциях далеко за пределами своей территории, ей не приходится защищать Аляску или Техас. Поэтому эффективность системы «объединённого штаба» или «комитета штабов», заимствованная сухопутной державой, обороняющей собственную страну и её суверенитет от иностранных вызовов и угроз, очень вероятно, потребует отдельного углублённого анализа.

Владимир Павленко

Источник

В декабре 2025 года была опубликована Стратегия национальной безопасности США, важнейший из трех основных документов американского стратегического планирования. Следом за ней в январе была издана Стратегия национальной обороны. Осталось ждать публикации завершающего текста доктринальной триады – Обзора ядерной политики.

Трампову стратегию национальной безопасности многие наблюдатели назвали прорывным или даже революционным документом. Она получила сдержанно-позитивные оценки и в России. Оборонная стратегия развивает многие тезисы «старшего» текста, но в ряде случаев, в том числе связанных с Россией, «сдает назад». Особую ценность этому документу придает его стиль – прямой, даже циничный. Такая искренность полезна.

От какого наследства отказывается Трамп

В оборонной стратегии Пентагон отказывается от лицемерной философии «мира, основанного на правилах», которой оперировали политические противники Трампа, но также и от следования принципам международного права. Стратегия закрепляет также отказ от либеральной идеологии «нацстроительства» через «смену режима» и переустройство обществ других стран по образцу западных демократий. Поскольку «смена режима» и последующее нацстроительство на практике ведут к «бесконечным» войнам типа 20-летней Афганской, такие кампании доктринально отвергаются.

Все эти «отказы» закономерно ведут к необходимости некоторого сокращения глобальных претензий США, которые в нынешних условиях многополярного мира не могут быть реализованы. Понимая необходимость сосредоточения ресурсов на важнейших направлениях и исходя из тезиса «Америка прежде всего», Пентагон при Трампе отказывается от избыточных обязательств перед союзниками и партнерами, порождающих с их стороны иждивенчество. Союзники, соответственно, должны будут брать на себя дополнительные функции и расходы, но больше прав и свободы не получат.

Что Трамп предлагает взамен?

Пентагоновская стратегия апеллирует к «здравому смыслу», но реально основывается на философии силового превосходства «величайшей нации в истории человечества». Целью США провозглашается мир с позиции превосходящей силы, которой обладает Америка. Подход чисто силовой: понятия «демократия» и «Запад» в тексте отсутствуют.

США ни в коем случае не скатываются в изоляционизм, не «уходят в себя». Американский интервенционизм лишь меняет свои формы, а гегемония – географические пределы. Да, в Вашингтоне признают, что в мире сформировались другие полюса силы: Китай, Россия. Но Америка – главный, самый мощный полюс, способный навязывать свою волю другим. «Смена режима» и социальная инженерия «отменяются», но силовое обезглавливание режимов (Венесуэла, потенциально Иран) и их свержение путем экономического удушения (Куба) не только допускаются, но практикуются или планируются. Таков «многополярный мир» по Трампу.

Для Трампа и его команды идеология неважна, если речь идет о крупных противниках, но приобретает значение, когда речь заходит о союзниках. Последние обязаны брать пример с США и следовать в русле их политики. Главный инструмент коррекции поведения союзников – тарифные ограничения.

Тезис о том, что долгие войны истощают, совсем не означает отказ от войн в принципе: не зря Министерство обороны было переименовано в Министерство войны. В первый год своего второго срока Трамп неоднократно приказывал провести короткие военные операции по всему миру с массированным использованием ракет и авиабомб, но без оккупации чужой территории. Объектами таких ударов стали Афганистан, Венесуэла, Иран, Йемен, Нигерия, Сирия.

Коррекция приоритетов

Безопасность национальной территории – первейший приоритет любого государства. В новой стратегии Пентагона эта позиция усилена и расширена. Безопасность Западного полушария – ближнего зарубежья США – стала неотделимой от военной безопасности самих Соединённых Штатов. Трампово «следствие из доктрины Монро» постулирует восстановление абсолютного военного доминирования США в Северной и Южной Америке. Это доминирование включает полный контроль над ключевыми объектами и территориями: Панамским каналом, Мексиканским («Американским») заливом, Гренландией, а также воспрещение военного присутствия в Западном полушарии внерегиональных держав или создания ими там потенциала, угрожающего интересам США. Это последнее, как можно судить, распространяется и на экономическую экспансию Китая (в рамках инициативы «Пояс и путь») в Латинской Америке.

Еще в прошлом году США удалось сравнительно легко оттеснить китайские компании от управления Панамским каналом. В начале этого года США провели военную операцию в Венесуэле, также ударившую по интересам КНР. Сейчас американцы нацелились на то, чтобы либо заставить венесуэльское правительство действовать в интересах Вашингтона, либо сменить это правительство на проамериканское. США также готовятся к тому, чтобы путем энергетической блокады Кубы свергнуть правительство в Гаване и вернуть Кубу в орбиту США, с которой она сошла в 1959-м. Трудные времена ожидают также правительства Никарагуа и Колумбии.

Мощно надавив на Данию и европейцев, США уже обеспечили себе стратегический контроль над Гренландией, что важно, в частности, для создания системы противоракетной обороны «Золотой купол». Вашингтон также давит на Канаду, принуждая ее ограничить экономические связи с Китаем. При этом Трамп открыто троллит Оттаву перспективой вхождения Канады в состав Соединённых Штатов, а министр финансов Скотт Бессент провоцирует сепаратизм в богатой нефтью канадской провинции Альберта.

Важным аспектом военного самоусиления США называется ускоренное развитие военно-промышленной базы страны: военного производства, инноваций и технологий. Милитаризация – характерная черта не только военной и внешней, но отчасти и внутренней политики Трампа, логически вытекающая из его опоры на силовые инструменты.

Сдерживание Китая называется вторым – после достижения полного контроля над Американским континентом – приоритетом стратегии США. Цель Вашингтона здесь – сохранить выгодный Америке баланс сил в Индо-Тихоокеанском регионе, где создается более половины мирового ВВП. От геополитического доминирования США в этом огромном регионе, постулируют авторы стратегии, зависит благосостояние американской экономики, а также, можно добавить, судьба мировой американской империи.

Стратегия ставит задачу не дать Пекину разрушить это доминирование путем присоединения Тайваня и выхода на рубеж «первой островной линии», протянувшейся от Японии до Филиппин, то есть вытеснения оттуда США. Сдерживать Китай планируется путем «устрашения», то есть усиления военных возможностей США и союзников в регионе. Администрация Трампа при этом заявляет о стремлении избежать прямой конфронтации с Китаем, предлагая развивать контакты по военной линии, а также стараться по мере возможности снижать напряженность. Переговоры с Пекином, однако, США готовы вести исключительно с позиции силы. Впрочем, вряд ли такой подход устроит Китай.

Третий приоритет стратегии – перекладывание бремени ответственности на союзников. Учитывая устойчивое снижение политического и экономического значения Европы в современном мире, Вашингтон намерен и дальше ограничивать помощь европейским, а заодно и прочим, союзникам, одновременно требуя от них повышения военных расходов до 5% ВВП. При этом союзники взамен не только не получат от Вашингтона стратегическую автономию, от них ожидается неуклонное следование генеральной линии политики США (в частности, в плане экономических и технологических связей с Китаем) и готовность закупать вооружения в Америке. По отношению к союзникам стратегия предлагает активно применять стимулирование в форме как «пряника», так и «кнута». НАТО сохраняется, как и «жизненно важная», то есть господствующая, роль США в ней, но новая стратегия Пентагона фактически лишает Альянс той исключительной роли в военной политике США, которая была ему предназначена на рубеже 1950-х.

В стратегии национальной обороны упомянута «российская угроза». Правда, ее значимость сильно снижена не только по сравнению с периодом холодной войны, но и с временами президентов Байдена и Обамы. Россия в тексте уже не рассматривается как актуальная угроза для самих США. Вместе с тем, в отличие от стратегии национальной безопасности, эта угроза характеризуется как «постоянная», хотя только для стран восточного фланга НАТО. В русском переводе текста американского документа российская угроза названа «регулируемой». На самом деле речь идет не о «регулируемости» (кем? как?) этой угрозы, а о том, что страны НАТО в состоянии сами (при общей поддержке США) справиться с ней, укрепляя (за свой счет) собственную обороноспособность. Стать же гегемоном всего Европейского субконтинента (возрожденная в условиях СВО страшилка времен холодной войны) Россия, утверждают в Пентагоне, не сможет из-за недостатка ресурсов. Итак, США стремятся переложить ответственность за противостояние России на союзников по НАТО, чтобы самим сосредоточиться на главном противнике – КНР.

Стратегия Пентагона уделяет внимание и двум другим противникам – Ирану и КНДР. США заявляют, что не дадут Тегерану восстановить его ядерную программу, тем более создать ядерное оружие. Израиль при этом назван «образцовым союзником» США. Вместе с арабскими государствами Персидского залива – участниками так называемых соглашений Авраама – он рассматривается в стратегии как ключевой элемент поддержания благоприятного для США баланса сил на Ближнем Востоке. В прошлом году американцы атаковали иранские ядерные объекты. В начале 2026-го они изготовились для нового удара по этой стране.

По контрасту с этим в американской стратегии просто констатируется, что ракетно-ядерное оружие, созданное КНДР, является не только угрозой для Южной Кореи и Японии, но и актуальной и растущей угрозой для территории самих Соединённых Штатов. Тем не менее Вашингтон передает бóльшую долю ответственности за оборону Южной Кореи Сеулу, ограничивая поддержку и расширяя функции воинского контингента США на Корейском полуострове, имея в виду возможные кризисы вокруг Тайваня. Таким образом, пример КНДР наглядно демонстрирует: уберечь от нападения со стороны США способно только ядерное оружие.

Не только в доктринальном отношении, но и в своей реальной политике США при Трампе стремятся развернуть вспять тенденции последних полутора-двух десятилетий, в течение которых Америка очевидно слабела. Трамп хочет существенно усилить национальную основу американской мощи, полностью взять под контроль Западное полушарие, превратив его в геополитическую базу США, оптимизировать отношения с союзниками, лишив их избыточной поддержки со стороны США и одновременно заставив эффективнее служить американским интересам. Это означает не только изменение концепции американской глобальной гегемонии, но и серьезную попытку серьезно эту гегемонию усилить.

«Многополярность» по Трампу допускает существование крупных держав, прямо Вашингтону не подконтрольных: Китая, России, других. Но она предполагает, что эти державы должны считаться с американским превосходством и, соответственно, «держать себя в рамках» и вести себя по отношению к США «разумно». Это, если угодно, формула «мирного сосуществования» на условиях Америки. Так, объявляя все Западное полушарие сферой своего исключительного влияния, Трамп совершенно не собирается признавать интересы безопасности Китая в том, что касается Тайваня. Очевидный вывод, следующий из этого: «равноправия» как новой нормы в отношениях США не только с Китаем, но и с Россией американская стратегия не предусматривает.

Проблема поддержания стратегической стабильности между Вашингтоном и Москвой, на протяжении более полувека служившей основой двусторонних отношений ведущих ядерных держав мира, не нашла отражения в Стратегии национальной обороны. Но она отмечена в Стратегии национальной безопасности и, возможно, еще будет раскрыта в Обзоре ядерной политики. Само понятие «стратегическая стабильность» употреблено в тексте лишь единожды и применительно к отношениям США – КНР. Можно предположить, что США предпочитают иметь свободу рук в вопросе развития арсенала стратегических вооружений. История процесса контроля над вооружениями между Вашингтоном и Москвой завершается 5 февраля, когда истекает срок действия Договора по СНВ-3.

В этом случает стоит исходить из того, что даже после возможного заключения соглашения по Украине США останутся на всю обозримую перспективу геополитическим противником России. Надеяться на «новую Ялту» наивно. Америка при Трампе не столько отступает, сколько сосредотачивается. Стратегия США признает сильные стороны России (военная мощь, в том числе в космическом и киберпространствах, промышленные мощности, твердая воля руководства), но не рассматривает Россию как равную Америке великую державу. Прагматичное сотрудничество возможно, но только в отдельных вопросах. Основой Российской политики в отношении США остается ядерное сдерживание-устрашение, достоверность которого необходимо повышать.

Степень упадка роли и могущества США не стоит преувеличивать. Но нужно иметь в виду, что тенденция к ослаблению американской гегемонии сохраняется и попытки Трампа остановить этот процесс могут дать обратный результат. «Революция Трампа» встречает сопротивление внутри страны, после промежуточных выборов в 2026 году внутриполитическая борьба в США еще более обострится, результаты президентских выборов 2028-го непредсказуемы, часть наследия Трампа, в том числе внешнеполитического, может быть аннулирована его преемником, кем бы он ни был. Особо рассчитывать на договоренности с Трампом не стоит: США остаются идеологической державой, и в будущем они вполне могут реанимировать в своей политике весь набор идеологических средств борьбы.

Отход США на «вторую линию» в Европе не предотвратит конфронтацию НАТО и России. Европа настроена по отношению к России более враждебно, чем когда бы то ни было. Не втягиваясь в гонку обычных вооружений, Москве предстоит реализовать свою стратегию геополитического и военного, в том числе ядерного, сдерживания европейских союзников США. Особое значение будет иметь дальнейшая интеграция России и Белоруссии в области военной и геополитической безопасности.

Новая политика США в отношении союзников, особенно европейских, сама по себе не создает немедленные возможности для активизации политики России в Европе. Тем не менее в долгосрочном плане некоторое отстранение Вашингтона от Европы может привести к оживлению разногласий между отдельными странами НАТО по вопросам внешней и военной политики.

Надо в полной мере использовать то обстоятельство, что сравнительно небольшие потери, которые США могут понести в ходе военного вмешательства в различных регионах мира, способны нанести Вашингтону чувствительный психологический удар и привести к серьезным политическим последствиям. Поэтому заранее оказанная эффективная помощь и поддержка возможным целям американских военных интервенций может оказать позитивное воздействие на всю внешнюю и военную политику США.

Дмитрий Тренин

Источник

P.S. Материал публикуется с некоторыми сокращениями

То, что мир переживает глобальную трансформацию, давно стало штампом любых аналитических построений. В чём она заключается?

Первое. Десятилетиями, начиная с создания ООН и первых шагов европейской интеграции, концептуальные круги на Западе под видом глобализма продвигали его левую, космполитическую версию.

В 1897 году в Базеле прошёл I Сионистский конгресс, принявший линию левого, «политического» сионизма на создание сети социал-демократических партий в рамках единого Интернационала. То есть принялись формировать управляемый либерально-социалистический двухпартийный спектр, отражающий, по масонским источникам, партнёрство в буржуазной конкуренции. Ещё в 1855 году Карл Маркс предупредил, что олигархия увековечивает власть её передачей из одной руки в другую и обратно. Безусловной заслугой большевиков стало переоформление РСДРП(б) в русский, автохтонный проект и выход из базельских решений, в которых остались меньшевики, принявшие непосредственное участие в катастрофе Февраля 1917 года.

Подготавливая Первую мировую войну и разгром европейских империй, чтобы передать династическую власть от монархий крупному, олигархическому бизнесу, концептуальные круги скорректировали базельские установки. Отвергнув «социал-демократический» сионизм, Ротшильды, контролировавшие Сионистскую организацию, навязали ей в 1913 году правый переворот, синхронизированный с созданием ФРС. В центр поставили проект Эрец-Исраэль. Нацисты крепко им помогли, согнав евреев из благополучной Европы на Ближний Восток. Поэтому когда сегодня Дональд Трамп презентует «Совет мира» по Газе с прицелом на глобальный уровень, то лишь слепой не улавливает в этом параллелей. Перед нами – новый «Эрец-Исраэль». Под руководством тех же пастухов, с планами экстраполировать на региональный, а затем на глобальный уровень модель «Земли Обетованной». И превратить её в фундамент глобальной – частной, по завету Д. Рокфеллера, власти так называемой «интеллектуальной элиты», которую он предпочитал «самоопределению наций». Проект «Великого Израиля» от Нила до Евфрата – секретная часть проекта «Нового Ближнего Востока», к реализации которой США и Израиль пытаются приблизиться с помощью нападения на Иран.

А теперь возвращаемся к левой версии глобализма, которая доминировала весь послевоенный период, воплотившись в «глобальном плане» Римского клуба, создавшего под неё разветвлённую систему институтов так называемого «устойчивого развития». Кульминацией этого похода за мировой властью стала пандемия ковида как прообраза санитарной диктатуры «нового мирового порядка»; программные заявки – книжки ныне списанного на пенсию Клауса Шваба «Четвёртая промышленная революция» и «Великая перезагрузка».

Однако началась СВО, и мир мигом позабыл про ковид. Что произошло? Концептуальная власть, в отличие от публичной, управляет не законами и указами, а мизансценами. В них она помещает, вынуждая там действовать, конституционные власти – президентов, премьеров, парламенты и т.д. В нашем случае концепт мизансцены ковида был опрокинут концептом мизансцены СВО – «доктор Владимир Путин», как сказали острословы, мигом всех «вылечил», и «пандемия» закончилась. В один день. Мы это видели. Левый глобализм судорожно цеплялся за быстро оставляемые рубежи, но ничего вразумительного из себя не выдавил. Так вот «проект Трамп» – это запоздалая рефлексия концептуальной власти Запада на этот крах. И одновременно это ответ на российскую СВО, потому Трамп так уперся в «миротворчество».

Ошибку совершают думающие, что Трамп – это антиглобализм. Ничего подобного! Трамп – это альтернативный – альтерглобализм. Не левый, горизонтальный, а правый, вертикально-интегрированный, иерархический. Поэтому он всех и нагибает. Трамп – тоже глобализм, но другая версия тех же хозяев, общих как для левого, так и для правого глобализма. Той самой «головы», которая управляет теми двумя «руками», о которых писал Маркс.

Циничные «гастроли» Трампа в Давосе с откровенным хамством в адрес Европы – это не что иное, как заявка на приём капитуляции в сакральном логове своего концептуального противника. Однако из-за Гренландии бенефиса не получилось. Европейские элиты на последнем издыхании дали бой, отбив ковбойский наскок Белого дома, который признал фактическое поражение. И согласился на компромисс в опубликованной как раз в эти дни Пентагоном новой Стратегии национальной обороны, которая ставит пределом мечтаний США доступ, а отнюдь не владение Гренландией.

Итак, провал левого глобалистского эксперимента, почти завершённого, но проигравшего в самый последний момент, опрокинутого российской СВО на Украине, вызвал к жизни правый глобалистский проект, олицетворением которого стал Трамп с его MAGA, она же Pax Americana. Всё новое – это хорошо забытое старое. Нельзя заново изобрести велосипед. Таков общий сюжет событий, свидетелями которых мы являемся.

Второе. В рамках транзита от левого к правому глобализму возникает ряд вопросов.

Во-первых, происходит раскол на Западе, где демократы в США, а также часть связанных с неоконсерваторами республиканцев, вместе с европейцами остаются на лево-глобалистских позициях «инклюзивного» капитализма, продвигающего три перехода – «зелёный», «цифровой» и «антропологический» – термин Аспенского института в Колорадо, где он был сформулирован. Речь идёт о сегрегации человечества на «высших» и «низших», а также об апартеиде последних. Под это уже подогнаны соответствующие социальные концепции – «креативного класса» Ричарда Флориды и «прекариата» Гая Стэндинга. Подразумевается, что «креативные» зачищают в своих интересах бывший пролетариат, превращённый в коллективный сброд зелёных, голубых, розовых, чёрных и прочих цветных маргиналов. Они давно распрощались как с классовыми, так и с национальными интересами и превратились в некую «биомассу», лишённую идеалов, а значит, и исторической перспективы. В «пушечное мясо» глобальной трансформации. Как говорил Дж. Рокфеллер II в заочной полемике с В.И. Лениным: “Если идеи становятся материальной силой, овладевая массами, то задача состоит в создании масс, неспособных к восприятию никаких идей”.

Вступивший в противостояние с левым, правый глобализм одновременно доводит эту грязную работу до конца, формируя даже не неоколониальную, а откровенно рабовладельческую вертикаль, где «низших» зачищают с помощью не новомодных теорий, а методами тупого средневекового насилия. В оправдание взят «библейский проект», разработанный применительно к политике и опубликованный в 2010 году Фондом Рокфеллера. Четыре этапа – четыре известных «всадника апокалипсиса» – эпидемии (уже пережили), война (балансируем на грани), голод и смерть, по их планам впереди. Зашифровать собственное человеконенавистничество под Божий Промысел, чтобы меньше ему сопротивлялись. И чтобы воспринимали «естественным» ходом событий.

Во-вторых, складывается впечатление, что окончательных решений концептуальными центрами пока не принято. Думается, рассматривают два варианта – как окончательное закрепление правого глобализма, вслед за правым сионизмом, так и возврат к левому «после Трампа», если удастся восстановить общий глобалистский тренд, отвернуть от многополярности и поставить на место фронду в лице Большой Евразии во главе с российско-китайской осью. Как представляется, подходы к этому выбору прояснятся не раньше ноября – промежуточных выборов в США. Крайние варианты – сохранение республиканцами контроля над обеими палатами Конгресса или потеря обеих палат – укажут на выбор соответственно в пользу продвижения правого или отката к левому глобализму. Контроль демократов и республиканцев только над одной из палат каждого, будет сигналом, что решение откладывается до 2028 года, до президентских выборов. Там внутри тоже идёт борьба.

Третье, актуальное уже не с концептуальной, а с прикладной точки зрения. Главным провалом левого глобализма стал проигрыш Евразии, где США утратили провозглашённое Бжезинским доминирование, уступив его российско-китайскому стержню большого контура евразийской системы безопасности. Этот контур также включает Иран, КНДР, Вьетнам – с потенциальным выходом в АСЕАН, а также, возможно, Индию, которая, однако, пытается одновременно усидеть на двух стульях – в ШОС с Россией и Китаем и в Quad с США и Японией.

В соответствии с базовыми геополитическими концепциями, сформулированными на Западе около ста лет назад (Мэхан, Маккиндер, Спайкмен), целью является экспансия морских держав в сухопутную Евразию путём морской блокады и постепенного продвижения вглубь континента. России навязана война за Украину, против расширения НАТО и ЕС; при этом сохраняются высокие уровни геополитической напряжённости на северо-западном, в Балтике, и на южном, закавказском периметре. Ситуацию вокруг Ирана, где всё висит на волоске возможного крупного конфликта, не исключено, что ядерного, — мы все наблюдаем. Происходит это в контексте американо-израильского переформатирования Ближнего Востока, публично прикрытого лозунгом «арабизации» Сирии. «Арабизация» – это выдавить прочь турок и персов в интересах Израиля. Попытка дестабилизации на днях предпринята в Китае; случайно или нет, развязка последних дней, которая перевела латентное противостояние в открытую фазу, ограничив возможности Пекина в поддержке Ирана, последовала за венесуэльской операцией Пентагона и ЦРУ. Военные эксперты проводят прямые параллели, усматривая в похищении Николаса Мадуро некую «генеральную репетицию». Думается, не нужно делать дополнительный акцент на том, что точно такие же методы могут применить и против России. Англосаксы никогда не изобретают новое, пока старое работает.

Подводим краткий итог. Ситуация находится в развитии, на стадии карт-бланша, предоставленного концептуальными кругами Запада правым глобалистам во главе с Трампом. Евразийские державы в настоящий момент находятся в стратегической обороне, но в обороне активной, характеризующейся контрвыпадами. Москва удерживает военную инициативу на Украине, хотя и вынуждена считаться с агрессивным нажимом Трампа, пытающегося сохранить Киев, вооружённый нацистской идеологией и режимом, в качестве антироссийского плацдарма. Иран готовится ответить нанесением неприемлемого ущерба Израилю, и именно эта перспектива способна отрезвить изготовившегося к атаке агрессора. Китай защищает внутреннюю стабильность, удерживает динамику и темпы развития, обеспечивающие экономический паритет противостояния с США, и быстрыми темпами наращивает военный, в том числе ядерный потенциал. Важнейшая роль отводится КНДР, которая служит потенциальной угрозой единственному сухопутному контингенту США в АТР, дислоцированному на юге Корейского полуострова. Южная Корея – Кощеева игла в яйце и «ахиллесова пята» Вашингтона, потеря которой перекрывает любые возможные геополитические приобретения. Сам факт такой угрозы сильно отрезвляет Пентагон.

Итак, назовём нынешний глобальный сюжет противостоянием иудейско-англосаксонского вектора евразийскому контуру. По существу этот вектор – новый нацизм, эксплуатирующий европейскую привязку и на ней паразитирующий. Ребром стоит вопрос о новой мировой войне, разрешение которого зависит от способности Большой Евразии сдержать и отразить геополитическое наступление Запада, перехватить инициативу и нанести контрудар, который позволит воспользоваться неизбежными внутризападными элитно-корпоративными разборками. Ждём определённости, но не рассчитываем на неё раньше американской электоральной осени.

Владимир Павленко

Источник

Что происходит в Китае после недавних чисток в руководстве НОАК — арестов «второго человека в армии» Чжана Юси и других высокопоставленных генералов, чем вызваны такие «ротации» и каковы перспективы? На эти вопросы ответила китаист, руководитель Центра мировой политики и стратегического анализа Института Китая и современной Азии РАН Екатерина Заклязьминская.

— В последние дни в Китае произошел громкий скандал, связанный с арестом двух высокопоставленных генералов, в том числе зампредседателя центрального военного совета Чжана Юси. Это далеко не первые чистки в КНР, но сейчас они коснулись ближайшего окружения Си Цзиньпина. Как это можно трактовать?

— Вы совершенно верно отметили, что это не первые чистки в Центральном военном совете Китая (ЦВС). Ротацию его состава Си Цзиньпин проводит с 2017 года разными волнами. Ранее были сняты со своих должностей два начальника объединенного штаба, еще уволены два начальника политуправления, два министра обороны и даже заместители председателя центрального военного совета, по сути вторые лица в армии. Ротация кадров в Китае происходит регулярно, в этом в общем ничего резонансного нет. Но то, что происходит сегодня, серьезно отличается от предшествующих чисток.

Резонансный момент состоит в том, что с должности снят не просто один из самых высокопоставленных генералов армии Китая и член Политбюро ЦК КПК, а фактически второй человек в армии, особо приближенный непосредственно к Си Цзиньпину. В нашей экспертной среде мы всегда полагали, что Чжан Юся обладает определенной неприкосновенностью именно за счет того, что входит в ближний круг китайского лидера и является его доверенным лицом. Чжан Юся всегда занимал очень ответственные посты в администрации, если это можно так сказать, Си Цзиньпина, отвечал за крайне чувствительные направления.

— Какие именно?

— Военные поставки и вооружение армии, космические программы. Это очень важные и стратегически значимые для Пекина направления. В ходе своих визитов в Российскую Федерацию Чжан Юся встречался непосредственно с российским президентом и проводил с ним переговоры как доверенное лицо китайского лидера. Это тоже говорит о том, что Чжан Юся находился на особом положении в китайской иерархии власти.

Плюс по возрасту он, по идее, должен был уйти на пенсию, потому что 1950 года рождения. Но его оставили в составе центрального военного совета. То есть казалось, что для Си Цзиньпина он действительно очень важная фигура. Поэтому последние чистки стали такими неожиданными даже для людей, погруженных в контекст.

— А почему Чжан Юся входил в ближний круг Си Цзиньпина?

— Они были знакомы на протяжении длительного времени, практически с детства. Отец Чжан Юся Чжан Цзунсюнь воевал вместе с отцом Си Цзиньпина в 1940-х годах и был одним из первых генералов Народно-освободительной армии Китая (НОАК). Чжан Юся причисляли к «армейским принцам», хотя он сам сделал карьеру, пройдя путь от рядового солдата до генерала. Но он не был простым выдвиженцем, а входил в ближний круг Си Цзиньпина изначально. И то, что Чжан Юся, будучи вторым человеком в армии после самого Си Цзиньпина, тоже подвергся чисткам, говорит о том, что неприкосновенных в Китае сегодня нет.

— Чжан Юся обвиняется в коррупции?

— Минобороны Китая сообщило, что в отношении Чжан Юся начато расследование с подозрениями в «серьезных нарушениях дисциплины и закона». Как правило, под этими формулировками подразумеваются обвинения в коррупции. По предварительным данным, известно, что Чжан Юся обвиняется в коррупционной деятельности, в которой был замешан и его сын. Это, подчеркну, предварительная информация, в дальнейшем она может быть опровергнута.

Но пока известно, что, вероятно, через своего сына Чжан Юся получал серьезные взятки и осуществлял непрозрачные тендеры на закупку военной техники. Также строились элитные жилые комплексы на территории, подведомственной НОАК.

Есть еще один важный момент. Коррупционеров в Китае немало. И если сильно постараться, то на многих можно что-то где-то найти. Поэтому то, что решили достать грязное белье на второго человека в армии и всем его продемонстрировать, тоже неожиданно.

Кроме Чжана Юси, был снят со своей должности и начальник объединенного штаба ЦВС Лю Чжэньли. Со стандартной формулировкой «за нарушение дисциплины». То есть пока непонятно в деталях, что происходило в его случае. При этом сейчас в центральном военном совете, по сути, остался только Си Цзиньпин и секретарь, который заведует комиссией по проверке дисциплины.

— В Китае действительно так распространена коррупция или такое впечатление создается потому, что там с ней серьезно борются?

— Я не думаю, что в Китае особенно распространена коррупция. Скорее всего, плюс-минус, как и в других странах. Если наблюдать за политическими процессами, например, в Южной Корее, да и в других странах, то можно сделать вывод, что эта проблема распространена повсеместно. В Китае, конечно, строже борются с коррупцией, но и чиновников у них больше, поэтому очевидно, что эти преступления раскрывают чаще.

— А вы допускаете, что в Китае все-таки планировался госпереворот, который удалось предотвратить, о чем писали западные СМИ?

— Госпереворот в Китае крайне маловероятен. С учетом того как в настоящий момент контролируется Китай, подобная возможность выглядит фантастической.

— А насколько вероятно, что Чжан Юся якобы передавал американцам технические секреты о ядерном оружии Китая, о чем тоже писали в западной прессе?

— Тут вероятность чуть больше. Но не очень понятна мотивация. Зачем высокопоставленному чиновнику, у которого, в общем, все есть, передавать ядерные секреты американцам?

Конечно, эксперты-аналитики не видят всех событий, которые идут очень глубоко во внутриполитическом процессе в Китае. Но в данном случае надо отметить еще один очень интересный момент. Буквально накануне практически параллельно с последними чистками Си Цзиньпин обнародовал документ «Положение о работе в области военной теории». То есть, с одной стороны, он снимал с должностей генералов, а с другой — разрабатывал теорию о том, как должна выглядеть НOAK после окончания ротации кадров.

Также стоит сказать, что в следующем году, 1 августа 2027-го, в Китае будет праздноваться 100-летие со дня образования НОАК. Это очень важная дата для КНР.

Си Цзиньпин, конечно, видит и то, как развивается международная ситуация вокруг Китая, которая связана прежде всего с серьезной эскалацией отношений Пекина и Вашингтона. КНР достаточно сдержанно отреагировал на ситуацию в Венесуэле. Да, он ее осудил, но, видимо, более подробное обсуждение и возможное прогнозирование военной эскалации происходило кулуарно, внутри партийной верхушки. Возможно, это также повлияло на новый виток чисток в военной сфере.

— Си Цзиньпин, возможно, проводит чистки в армии в том числе из-за обострения международной обстановки?

— Вполне вероятно. Мы, конечно, ожидаем ротации в военной верхушке Китая. Документ о военной теории, который обнародовал Си Цзиньпин, вступит в силу 1 марта, накануне главного политического события года КНР — двух сессий, где, очевидно, будет решаться вопрос о том, кто будет в составе нового руководства военного ведомства после всех кадровых перестановок. И сейчас, видимо, действительно назрел момент для изменений в китайской армии, а Си Цзиньпин полагает, что в настоящее время НОАК функционирует не так, как необходимо с учетом возможного военного обострения.

Китай никогда не отказывался и всегда допускает возможность военной эскалации в Тайваньском проливе. Поэтому нужно, чтобы китайская армия становилась как можно сильнее. Мы знаем, что у Китая долгое время не было боевого опыта. И необходимость проведения модернизации армии на повестке дня у Пекина стоит давно. Но, видимо, модернизация затронула и непосредственное руководство армии.

— То есть, с одной стороны, идет борьба с коррупцией, а с другой — модернизация армии с учетом геополитических вызовов?

— Первична, скорее всего, задача по укреплению китайской армии. А борьба с коррупцией, думаю, вторична. В КНР борьба с ней не останавливается никогда, людей постоянно снимают с должностей. Но, к сожалению, как бы ни боролись с коррупцией, полностью искоренить ее не удается. Поэтому обвинения в коррупции при последних чистках в ЦВС — это то, что лежит на поверхности.

А основная задача — это, скорее всего, модернизация армии и усиление ее обороноспособности. Чтобы у Китая был достаточный потенциал для реагирования на разные угрозы в случае военной эскалации.

Мы знаем, что в последние месяцы у Китая очень серьезно усложнились отношения и с Японией. И если будут какие-то обострения, например, если Пекин в ближайшей перспективе решит возвращать Тайвань и в Тайваньском проливе начнутся боевые действия, то мы будем наблюдать ситуацию, когда Япония вступит в военный конфликт. И мы прекрасно понимаем, на чьей стороне.

Поэтому вероятно, что еще одной из целей чисток в китайской армии была необходимость повысить ее управляемость, чтобы не было разноголосицы в случае принятия важных оперативных решений. Не исключено, что Чжан Юся имел мнение, отличное от мнения Си Цзиньпина. И оно могло обладать определенным весом, так как он являлся вторым человеком в армии.

— Последние чистки в Китае могли быть спровоцированы и разным видением тайваньского вопроса?

— Здесь однозначно сложно сказать. Мы там, грубо говоря, под столом не сидели. Публично таких заявлений не было. Но вполне вероятно, что мнения Чжан Юся и Си Цзиньпина отличались по некоторым военным вопросам.

— А могли ли эти чистки быть связаны в том числе с клановой борьбой в Китае?

— Теория о китайских кланах достаточно шаткая, она часто не подтверждается. Наши коллеги занимались поисками взаимосвязей. Они не очевидны. Говорить о чистках на основании того, что они связаны с клановой борьбой, было бы крайне голословно. Я не сторонница такого подхода.

— Можно ли предположить, насколько серьезное наказание ждет генерала Чжан Юся?

— Дальше все будет по букве закона. В принципе, ситуация для Китая обычная. Здесь никаких сенсаций не будет. Пройдет расследование, будут сделаны определенные выводы. Насколько серьезное он получит наказание, сейчас сложно сказать. Все зависит от того, подтвердятся ли все те грехи, за которые он был снят с должности, и какое будет выдвинуто обвинение в финале.

— Некоторые эксперты сейчас находят параллели между чистками в Китае и делом Тухачевского, сравнивая Си Цзиньпина со Сталиным в том смысле, что он проводит кадровые ротации, невзирая на лица.

— Как нам говорят китайские марксисты, в последние годы в Китае, наоборот, идет большой отход от личности Сталина. Если раньше в КНР действительно был большой интерес к изучению личности советского вождя, его взглядов, наследия, то при Си Цзиньпине интерес к Сталину спадает. Параллели мы, конечно, проводим, какие-то схожие моменты наблюдаются, но в целом в Китае стараются от личности Сталина и его наследия отойти.

— Сейчас Си Цзиньпин остается фактически один в центральном военном совете. Не ослабляет ли он собственную власть?

— Прошедшие чистки и то, что Си Цзиньпин остался фактически один в центральном военном совете, не говорят о том, что он ослабляет свою власть. Скорее, наоборот, усиливает. В нашем экспертном сообществе тоже многие шокированы случившимся, потому что непонятно, на кого теперь Си Цзиньпин станет опираться в армии. Пока сложно сказать, как с этим будет справляться Си Цзиньпин. Однозначно, что сам он не сможет осуществлять полный контроль, ему нужны новые люди, доверенные лица. А они должны проявить себя, показать определенную лояльность, их надо взрастить под себя. Но кто придет на смену тем людям, которые были сняты со своих должностей, пока неясно.

И если вдруг случится какой-то конфликт в ближайшее время, как поведет себя Пекин? Здесь тоже есть определенные опасения, поскольку очевидно, что существуют внутренние несогласованности, какие-то вопросы, которые не удается решить. Будем наблюдать.

Но я не верю в то, что это случайные стечения обстоятельств и Си Цзиньпин останется один. Вряд ли Си Цзиньпин всех снял из-за эмоциональных порывов. Это не так. Китайцы очень рациональные люди. Это наверняка спланированная акция. У лидера КНР однозначно есть какой-то долгоиграющий план на перспективу, который мы пока не видим и не знаем, так как он не обнародован.

Скорее всего, судьба центрального военного совета решится в ближайшие месяцы. И дальше станет понятно, как будет развиваться китайская армия. Но очевидно, что ей предстоит полное обновление. Есть мнения, что вместо центрального военного совета, возможно, появится какой-то новый формат. Я, честно говоря, в это не очень верю. Но в армии Си Цзиньпину однозначно нужны люди, которым он может доверять. В связи с этим есть даже смешная версия, что на роль заместителя в центральном военном совете больше всего подходит супруга Си Цзиньпина, которая является не только певицей, но и генерал-майором. Она еще в 18 лет вступила в НОАК и сегодня самый надежный сторонник лидера Китая.

— Почему бы и нет? Вот возьмет Си Цзиньпин и удивит мировое сообщество.

— Мы, конечно, не располагаем такими данными. В Китае любую информацию очень серьезно ограждают от каких-либо утечек. И даже эксперты не обладают полнотой сведений, чтобы точно прогнозировать события в КНР.

— Но кадровый потенциал в Китае наверняка есть, там же проживают больше миллиарда человек.

— Это так. Но и в миллиардном Китае иногда ощущается кадровый голод. Например, интересная история была с министром иностранных Ван И. В 2022 году после почти 10 лет работы на этом посту его по возрасту перевели на почетную партийную должность в Политбюро ЦК КПК. Это считалось повышением, и работа более спокойная. Вместо него министром тогда поставили Цинь Гана. Но он недолго пробыл на этом посту. В 2023 году министром иностранных дел вновь назначили Ван И как самого надежного, проверенного и достойного.

Эта должность трудная, она связана с огромным количеством переездов, командировок, и Ван И уже по возрасту это тяжело. Но Си Цзиньпин, видимо, полагает, что он самый достойный человек на этом посту, и более подходящего не нашли. Поэтому большой вопрос, кем будет заполняться и центральный военный совет.

— А как вы прогнозируете развитие геополитических процессов, связанных с противостоянием между Пекином и Вашингтоном? Допускаете ли горячую войну между США и Китаем с привлечением других игроков?

— Вероятность горячей войны между Китаем и США стремится к нулю, потому что она абсолютно никому невыгодна. Но эскалация продолжится, и Китаю, и США выгодно, чтобы их отношения были конфронтационными.

— Почему?

— Китайцы говорят, что позиция гегемона им чужда, но у них, конечно, есть определенные амбиции стать мировым лидером. А американцы, естественно, не хотят уступать роль гегемона. Однако горячий прямой конфликт между Китаем и США мы вряд ли будем наблюдать. Хотя Тайвань может стать разменной монетой. Китай, повторю, никогда не отказывался от возвращения его силовым путем.

— Если Китай пойдет на возвращение Тайваня силовым путем, разве американцы и те же японцы будут наблюдать со стороны? Разве они не будут оказывать помощь Тайваню, так же как Украине в противостоянии с Россией?

— На силовой сценарий против Тайваня Китай пойдет в самом крайнем случае. Но возможны разные провокации, и Пекин готовится на них отвечать. Ситуация в Венесуэле показала, что могут начаться серьезные провокации со стороны США и в Тайваньском проливе, на которые Китаю придется более серьезно реагировать. Вероятность того, что Китай сам полезет на Тайвань, пока крайне низка. Но вероятность того, что придется отвечать на какие-то провокации, в последнее время растет.

— Какие именно провокации могут предпринять США? Вряд ли же они будут действовать как с Венесуэлой и Мадуро?

— Здесь пока проводить параллели сложно. Конечно, с материковым Китаем США сделать ничего не смогут, это невозможно с учетом того, как там все контролируется и охраняется. Но американцы могут проводить какие-то военные провокации в Тайваньском проливе. В настоящий момент они снабжают Тайбэй вооружением. Пекин реагирует, но этого недостаточно для того, чтобы вынудить Китай перейти к более активным действиям.

— Если говорить о взаимоотношениях России и Китая, можно ли сказать, что на данном этапе Пекин — самый надежный союзник Москвы, так же как и Москва для Пекина, несмотря на то что у Китая нет союзников в юридическом смысле?

— Де-юре Россия и Китай не союзники, но де-факто мы можем говорить об очень глубокой степени развития отношений между нашими странами. Сегодня не только Пекин является для Москвы самым надежным союзником, но и Москва для Пекина. Все, что происходит в наших отношениях в евразийском пространстве, Китаю крайне важно, потому что Россия для него — надежный стратегический тыл.

Если мы посмотрим, например, на Восточную Азию, то там расположены государства, которые часто прислушиваются к Вашингтону. В Юго-Восточной Азии, Южной Азии у Китая тоже нестабильные партнеры. Та же Индия. Со странами из этих регионов у Китая достаточно хорошие отношения, но в Пекине прекрасно понимают, что они все-таки ситуативные. И если с Вашингтоном им будет более выгодно сотрудничать, то эти государства мгновенно начнут вести активную крайне антикитайскую риторику. Что они, в принципе, и делают довольно регулярно.

А Россия — стратегический партнер Китая и, можно даже сказать, союзник. Активно развивается, например, проект Северного морского пути. Китаю очень важны независимые безопасные логистические маршруты. Пути, которые идут по южным морям, не такие безопасные для Пекина. А Москва гарантируем китайцам безопасность. Поэтому Россия для Китая — надежный стратегический тыл.

Беседовала Ольга Вандышева

Источник