Author: admin

В декабре 2025 года была опубликована Стратегия национальной безопасности США, важнейший из трех основных документов американского стратегического планирования. Следом за ней в январе была издана Стратегия национальной обороны. Осталось ждать публикации завершающего текста доктринальной триады – Обзора ядерной политики.

Трампову стратегию национальной безопасности многие наблюдатели назвали прорывным или даже революционным документом. Она получила сдержанно-позитивные оценки и в России. Оборонная стратегия развивает многие тезисы «старшего» текста, но в ряде случаев, в том числе связанных с Россией, «сдает назад». Особую ценность этому документу придает его стиль – прямой, даже циничный. Такая искренность полезна.

От какого наследства отказывается Трамп

В оборонной стратегии Пентагон отказывается от лицемерной философии «мира, основанного на правилах», которой оперировали политические противники Трампа, но также и от следования принципам международного права. Стратегия закрепляет также отказ от либеральной идеологии «нацстроительства» через «смену режима» и переустройство обществ других стран по образцу западных демократий. Поскольку «смена режима» и последующее нацстроительство на практике ведут к «бесконечным» войнам типа 20-летней Афганской, такие кампании доктринально отвергаются.

Все эти «отказы» закономерно ведут к необходимости некоторого сокращения глобальных претензий США, которые в нынешних условиях многополярного мира не могут быть реализованы. Понимая необходимость сосредоточения ресурсов на важнейших направлениях и исходя из тезиса «Америка прежде всего», Пентагон при Трампе отказывается от избыточных обязательств перед союзниками и партнерами, порождающих с их стороны иждивенчество. Союзники, соответственно, должны будут брать на себя дополнительные функции и расходы, но больше прав и свободы не получат.

Что Трамп предлагает взамен?

Пентагоновская стратегия апеллирует к «здравому смыслу», но реально основывается на философии силового превосходства «величайшей нации в истории человечества». Целью США провозглашается мир с позиции превосходящей силы, которой обладает Америка. Подход чисто силовой: понятия «демократия» и «Запад» в тексте отсутствуют.

США ни в коем случае не скатываются в изоляционизм, не «уходят в себя». Американский интервенционизм лишь меняет свои формы, а гегемония – географические пределы. Да, в Вашингтоне признают, что в мире сформировались другие полюса силы: Китай, Россия. Но Америка – главный, самый мощный полюс, способный навязывать свою волю другим. «Смена режима» и социальная инженерия «отменяются», но силовое обезглавливание режимов (Венесуэла, потенциально Иран) и их свержение путем экономического удушения (Куба) не только допускаются, но практикуются или планируются. Таков «многополярный мир» по Трампу.

Для Трампа и его команды идеология неважна, если речь идет о крупных противниках, но приобретает значение, когда речь заходит о союзниках. Последние обязаны брать пример с США и следовать в русле их политики. Главный инструмент коррекции поведения союзников – тарифные ограничения.

Тезис о том, что долгие войны истощают, совсем не означает отказ от войн в принципе: не зря Министерство обороны было переименовано в Министерство войны. В первый год своего второго срока Трамп неоднократно приказывал провести короткие военные операции по всему миру с массированным использованием ракет и авиабомб, но без оккупации чужой территории. Объектами таких ударов стали Афганистан, Венесуэла, Иран, Йемен, Нигерия, Сирия.

Коррекция приоритетов

Безопасность национальной территории – первейший приоритет любого государства. В новой стратегии Пентагона эта позиция усилена и расширена. Безопасность Западного полушария – ближнего зарубежья США – стала неотделимой от военной безопасности самих Соединённых Штатов. Трампово «следствие из доктрины Монро» постулирует восстановление абсолютного военного доминирования США в Северной и Южной Америке. Это доминирование включает полный контроль над ключевыми объектами и территориями: Панамским каналом, Мексиканским («Американским») заливом, Гренландией, а также воспрещение военного присутствия в Западном полушарии внерегиональных держав или создания ими там потенциала, угрожающего интересам США. Это последнее, как можно судить, распространяется и на экономическую экспансию Китая (в рамках инициативы «Пояс и путь») в Латинской Америке.

Еще в прошлом году США удалось сравнительно легко оттеснить китайские компании от управления Панамским каналом. В начале этого года США провели военную операцию в Венесуэле, также ударившую по интересам КНР. Сейчас американцы нацелились на то, чтобы либо заставить венесуэльское правительство действовать в интересах Вашингтона, либо сменить это правительство на проамериканское. США также готовятся к тому, чтобы путем энергетической блокады Кубы свергнуть правительство в Гаване и вернуть Кубу в орбиту США, с которой она сошла в 1959-м. Трудные времена ожидают также правительства Никарагуа и Колумбии.

Мощно надавив на Данию и европейцев, США уже обеспечили себе стратегический контроль над Гренландией, что важно, в частности, для создания системы противоракетной обороны «Золотой купол». Вашингтон также давит на Канаду, принуждая ее ограничить экономические связи с Китаем. При этом Трамп открыто троллит Оттаву перспективой вхождения Канады в состав Соединённых Штатов, а министр финансов Скотт Бессент провоцирует сепаратизм в богатой нефтью канадской провинции Альберта.

Важным аспектом военного самоусиления США называется ускоренное развитие военно-промышленной базы страны: военного производства, инноваций и технологий. Милитаризация – характерная черта не только военной и внешней, но отчасти и внутренней политики Трампа, логически вытекающая из его опоры на силовые инструменты.

Сдерживание Китая называется вторым – после достижения полного контроля над Американским континентом – приоритетом стратегии США. Цель Вашингтона здесь – сохранить выгодный Америке баланс сил в Индо-Тихоокеанском регионе, где создается более половины мирового ВВП. От геополитического доминирования США в этом огромном регионе, постулируют авторы стратегии, зависит благосостояние американской экономики, а также, можно добавить, судьба мировой американской империи.

Стратегия ставит задачу не дать Пекину разрушить это доминирование путем присоединения Тайваня и выхода на рубеж «первой островной линии», протянувшейся от Японии до Филиппин, то есть вытеснения оттуда США. Сдерживать Китай планируется путем «устрашения», то есть усиления военных возможностей США и союзников в регионе. Администрация Трампа при этом заявляет о стремлении избежать прямой конфронтации с Китаем, предлагая развивать контакты по военной линии, а также стараться по мере возможности снижать напряженность. Переговоры с Пекином, однако, США готовы вести исключительно с позиции силы. Впрочем, вряд ли такой подход устроит Китай.

Третий приоритет стратегии – перекладывание бремени ответственности на союзников. Учитывая устойчивое снижение политического и экономического значения Европы в современном мире, Вашингтон намерен и дальше ограничивать помощь европейским, а заодно и прочим, союзникам, одновременно требуя от них повышения военных расходов до 5% ВВП. При этом союзники взамен не только не получат от Вашингтона стратегическую автономию, от них ожидается неуклонное следование генеральной линии политики США (в частности, в плане экономических и технологических связей с Китаем) и готовность закупать вооружения в Америке. По отношению к союзникам стратегия предлагает активно применять стимулирование в форме как «пряника», так и «кнута». НАТО сохраняется, как и «жизненно важная», то есть господствующая, роль США в ней, но новая стратегия Пентагона фактически лишает Альянс той исключительной роли в военной политике США, которая была ему предназначена на рубеже 1950-х.

В стратегии национальной обороны упомянута «российская угроза». Правда, ее значимость сильно снижена не только по сравнению с периодом холодной войны, но и с временами президентов Байдена и Обамы. Россия в тексте уже не рассматривается как актуальная угроза для самих США. Вместе с тем, в отличие от стратегии национальной безопасности, эта угроза характеризуется как «постоянная», хотя только для стран восточного фланга НАТО. В русском переводе текста американского документа российская угроза названа «регулируемой». На самом деле речь идет не о «регулируемости» (кем? как?) этой угрозы, а о том, что страны НАТО в состоянии сами (при общей поддержке США) справиться с ней, укрепляя (за свой счет) собственную обороноспособность. Стать же гегемоном всего Европейского субконтинента (возрожденная в условиях СВО страшилка времен холодной войны) Россия, утверждают в Пентагоне, не сможет из-за недостатка ресурсов. Итак, США стремятся переложить ответственность за противостояние России на союзников по НАТО, чтобы самим сосредоточиться на главном противнике – КНР.

Стратегия Пентагона уделяет внимание и двум другим противникам – Ирану и КНДР. США заявляют, что не дадут Тегерану восстановить его ядерную программу, тем более создать ядерное оружие. Израиль при этом назван «образцовым союзником» США. Вместе с арабскими государствами Персидского залива – участниками так называемых соглашений Авраама – он рассматривается в стратегии как ключевой элемент поддержания благоприятного для США баланса сил на Ближнем Востоке. В прошлом году американцы атаковали иранские ядерные объекты. В начале 2026-го они изготовились для нового удара по этой стране.

По контрасту с этим в американской стратегии просто констатируется, что ракетно-ядерное оружие, созданное КНДР, является не только угрозой для Южной Кореи и Японии, но и актуальной и растущей угрозой для территории самих Соединённых Штатов. Тем не менее Вашингтон передает бóльшую долю ответственности за оборону Южной Кореи Сеулу, ограничивая поддержку и расширяя функции воинского контингента США на Корейском полуострове, имея в виду возможные кризисы вокруг Тайваня. Таким образом, пример КНДР наглядно демонстрирует: уберечь от нападения со стороны США способно только ядерное оружие.

Не только в доктринальном отношении, но и в своей реальной политике США при Трампе стремятся развернуть вспять тенденции последних полутора-двух десятилетий, в течение которых Америка очевидно слабела. Трамп хочет существенно усилить национальную основу американской мощи, полностью взять под контроль Западное полушарие, превратив его в геополитическую базу США, оптимизировать отношения с союзниками, лишив их избыточной поддержки со стороны США и одновременно заставив эффективнее служить американским интересам. Это означает не только изменение концепции американской глобальной гегемонии, но и серьезную попытку серьезно эту гегемонию усилить.

«Многополярность» по Трампу допускает существование крупных держав, прямо Вашингтону не подконтрольных: Китая, России, других. Но она предполагает, что эти державы должны считаться с американским превосходством и, соответственно, «держать себя в рамках» и вести себя по отношению к США «разумно». Это, если угодно, формула «мирного сосуществования» на условиях Америки. Так, объявляя все Западное полушарие сферой своего исключительного влияния, Трамп совершенно не собирается признавать интересы безопасности Китая в том, что касается Тайваня. Очевидный вывод, следующий из этого: «равноправия» как новой нормы в отношениях США не только с Китаем, но и с Россией американская стратегия не предусматривает.

Проблема поддержания стратегической стабильности между Вашингтоном и Москвой, на протяжении более полувека служившей основой двусторонних отношений ведущих ядерных держав мира, не нашла отражения в Стратегии национальной обороны. Но она отмечена в Стратегии национальной безопасности и, возможно, еще будет раскрыта в Обзоре ядерной политики. Само понятие «стратегическая стабильность» употреблено в тексте лишь единожды и применительно к отношениям США – КНР. Можно предположить, что США предпочитают иметь свободу рук в вопросе развития арсенала стратегических вооружений. История процесса контроля над вооружениями между Вашингтоном и Москвой завершается 5 февраля, когда истекает срок действия Договора по СНВ-3.

В этом случает стоит исходить из того, что даже после возможного заключения соглашения по Украине США останутся на всю обозримую перспективу геополитическим противником России. Надеяться на «новую Ялту» наивно. Америка при Трампе не столько отступает, сколько сосредотачивается. Стратегия США признает сильные стороны России (военная мощь, в том числе в космическом и киберпространствах, промышленные мощности, твердая воля руководства), но не рассматривает Россию как равную Америке великую державу. Прагматичное сотрудничество возможно, но только в отдельных вопросах. Основой Российской политики в отношении США остается ядерное сдерживание-устрашение, достоверность которого необходимо повышать.

Степень упадка роли и могущества США не стоит преувеличивать. Но нужно иметь в виду, что тенденция к ослаблению американской гегемонии сохраняется и попытки Трампа остановить этот процесс могут дать обратный результат. «Революция Трампа» встречает сопротивление внутри страны, после промежуточных выборов в 2026 году внутриполитическая борьба в США еще более обострится, результаты президентских выборов 2028-го непредсказуемы, часть наследия Трампа, в том числе внешнеполитического, может быть аннулирована его преемником, кем бы он ни был. Особо рассчитывать на договоренности с Трампом не стоит: США остаются идеологической державой, и в будущем они вполне могут реанимировать в своей политике весь набор идеологических средств борьбы.

Отход США на «вторую линию» в Европе не предотвратит конфронтацию НАТО и России. Европа настроена по отношению к России более враждебно, чем когда бы то ни было. Не втягиваясь в гонку обычных вооружений, Москве предстоит реализовать свою стратегию геополитического и военного, в том числе ядерного, сдерживания европейских союзников США. Особое значение будет иметь дальнейшая интеграция России и Белоруссии в области военной и геополитической безопасности.

Новая политика США в отношении союзников, особенно европейских, сама по себе не создает немедленные возможности для активизации политики России в Европе. Тем не менее в долгосрочном плане некоторое отстранение Вашингтона от Европы может привести к оживлению разногласий между отдельными странами НАТО по вопросам внешней и военной политики.

Надо в полной мере использовать то обстоятельство, что сравнительно небольшие потери, которые США могут понести в ходе военного вмешательства в различных регионах мира, способны нанести Вашингтону чувствительный психологический удар и привести к серьезным политическим последствиям. Поэтому заранее оказанная эффективная помощь и поддержка возможным целям американских военных интервенций может оказать позитивное воздействие на всю внешнюю и военную политику США.

Дмитрий Тренин

Источник

P.S. Материал публикуется с некоторыми сокращениями

То, что мир переживает глобальную трансформацию, давно стало штампом любых аналитических построений. В чём она заключается?

Первое. Десятилетиями, начиная с создания ООН и первых шагов европейской интеграции, концептуальные круги на Западе под видом глобализма продвигали его левую, космполитическую версию.

В 1897 году в Базеле прошёл I Сионистский конгресс, принявший линию левого, «политического» сионизма на создание сети социал-демократических партий в рамках единого Интернационала. То есть принялись формировать управляемый либерально-социалистический двухпартийный спектр, отражающий, по масонским источникам, партнёрство в буржуазной конкуренции. Ещё в 1855 году Карл Маркс предупредил, что олигархия увековечивает власть её передачей из одной руки в другую и обратно. Безусловной заслугой большевиков стало переоформление РСДРП(б) в русский, автохтонный проект и выход из базельских решений, в которых остались меньшевики, принявшие непосредственное участие в катастрофе Февраля 1917 года.

Подготавливая Первую мировую войну и разгром европейских империй, чтобы передать династическую власть от монархий крупному, олигархическому бизнесу, концептуальные круги скорректировали базельские установки. Отвергнув «социал-демократический» сионизм, Ротшильды, контролировавшие Сионистскую организацию, навязали ей в 1913 году правый переворот, синхронизированный с созданием ФРС. В центр поставили проект Эрец-Исраэль. Нацисты крепко им помогли, согнав евреев из благополучной Европы на Ближний Восток. Поэтому когда сегодня Дональд Трамп презентует «Совет мира» по Газе с прицелом на глобальный уровень, то лишь слепой не улавливает в этом параллелей. Перед нами – новый «Эрец-Исраэль». Под руководством тех же пастухов, с планами экстраполировать на региональный, а затем на глобальный уровень модель «Земли Обетованной». И превратить её в фундамент глобальной – частной, по завету Д. Рокфеллера, власти так называемой «интеллектуальной элиты», которую он предпочитал «самоопределению наций». Проект «Великого Израиля» от Нила до Евфрата – секретная часть проекта «Нового Ближнего Востока», к реализации которой США и Израиль пытаются приблизиться с помощью нападения на Иран.

А теперь возвращаемся к левой версии глобализма, которая доминировала весь послевоенный период, воплотившись в «глобальном плане» Римского клуба, создавшего под неё разветвлённую систему институтов так называемого «устойчивого развития». Кульминацией этого похода за мировой властью стала пандемия ковида как прообраза санитарной диктатуры «нового мирового порядка»; программные заявки – книжки ныне списанного на пенсию Клауса Шваба «Четвёртая промышленная революция» и «Великая перезагрузка».

Однако началась СВО, и мир мигом позабыл про ковид. Что произошло? Концептуальная власть, в отличие от публичной, управляет не законами и указами, а мизансценами. В них она помещает, вынуждая там действовать, конституционные власти – президентов, премьеров, парламенты и т.д. В нашем случае концепт мизансцены ковида был опрокинут концептом мизансцены СВО – «доктор Владимир Путин», как сказали острословы, мигом всех «вылечил», и «пандемия» закончилась. В один день. Мы это видели. Левый глобализм судорожно цеплялся за быстро оставляемые рубежи, но ничего вразумительного из себя не выдавил. Так вот «проект Трамп» – это запоздалая рефлексия концептуальной власти Запада на этот крах. И одновременно это ответ на российскую СВО, потому Трамп так уперся в «миротворчество».

Ошибку совершают думающие, что Трамп – это антиглобализм. Ничего подобного! Трамп – это альтернативный – альтерглобализм. Не левый, горизонтальный, а правый, вертикально-интегрированный, иерархический. Поэтому он всех и нагибает. Трамп – тоже глобализм, но другая версия тех же хозяев, общих как для левого, так и для правого глобализма. Той самой «головы», которая управляет теми двумя «руками», о которых писал Маркс.

Циничные «гастроли» Трампа в Давосе с откровенным хамством в адрес Европы – это не что иное, как заявка на приём капитуляции в сакральном логове своего концептуального противника. Однако из-за Гренландии бенефиса не получилось. Европейские элиты на последнем издыхании дали бой, отбив ковбойский наскок Белого дома, который признал фактическое поражение. И согласился на компромисс в опубликованной как раз в эти дни Пентагоном новой Стратегии национальной обороны, которая ставит пределом мечтаний США доступ, а отнюдь не владение Гренландией.

Итак, провал левого глобалистского эксперимента, почти завершённого, но проигравшего в самый последний момент, опрокинутого российской СВО на Украине, вызвал к жизни правый глобалистский проект, олицетворением которого стал Трамп с его MAGA, она же Pax Americana. Всё новое – это хорошо забытое старое. Нельзя заново изобрести велосипед. Таков общий сюжет событий, свидетелями которых мы являемся.

Второе. В рамках транзита от левого к правому глобализму возникает ряд вопросов.

Во-первых, происходит раскол на Западе, где демократы в США, а также часть связанных с неоконсерваторами республиканцев, вместе с европейцами остаются на лево-глобалистских позициях «инклюзивного» капитализма, продвигающего три перехода – «зелёный», «цифровой» и «антропологический» – термин Аспенского института в Колорадо, где он был сформулирован. Речь идёт о сегрегации человечества на «высших» и «низших», а также об апартеиде последних. Под это уже подогнаны соответствующие социальные концепции – «креативного класса» Ричарда Флориды и «прекариата» Гая Стэндинга. Подразумевается, что «креативные» зачищают в своих интересах бывший пролетариат, превращённый в коллективный сброд зелёных, голубых, розовых, чёрных и прочих цветных маргиналов. Они давно распрощались как с классовыми, так и с национальными интересами и превратились в некую «биомассу», лишённую идеалов, а значит, и исторической перспективы. В «пушечное мясо» глобальной трансформации. Как говорил Дж. Рокфеллер II в заочной полемике с В.И. Лениным: “Если идеи становятся материальной силой, овладевая массами, то задача состоит в создании масс, неспособных к восприятию никаких идей”.

Вступивший в противостояние с левым, правый глобализм одновременно доводит эту грязную работу до конца, формируя даже не неоколониальную, а откровенно рабовладельческую вертикаль, где «низших» зачищают с помощью не новомодных теорий, а методами тупого средневекового насилия. В оправдание взят «библейский проект», разработанный применительно к политике и опубликованный в 2010 году Фондом Рокфеллера. Четыре этапа – четыре известных «всадника апокалипсиса» – эпидемии (уже пережили), война (балансируем на грани), голод и смерть, по их планам впереди. Зашифровать собственное человеконенавистничество под Божий Промысел, чтобы меньше ему сопротивлялись. И чтобы воспринимали «естественным» ходом событий.

Во-вторых, складывается впечатление, что окончательных решений концептуальными центрами пока не принято. Думается, рассматривают два варианта – как окончательное закрепление правого глобализма, вслед за правым сионизмом, так и возврат к левому «после Трампа», если удастся восстановить общий глобалистский тренд, отвернуть от многополярности и поставить на место фронду в лице Большой Евразии во главе с российско-китайской осью. Как представляется, подходы к этому выбору прояснятся не раньше ноября – промежуточных выборов в США. Крайние варианты – сохранение республиканцами контроля над обеими палатами Конгресса или потеря обеих палат – укажут на выбор соответственно в пользу продвижения правого или отката к левому глобализму. Контроль демократов и республиканцев только над одной из палат каждого, будет сигналом, что решение откладывается до 2028 года, до президентских выборов. Там внутри тоже идёт борьба.

Третье, актуальное уже не с концептуальной, а с прикладной точки зрения. Главным провалом левого глобализма стал проигрыш Евразии, где США утратили провозглашённое Бжезинским доминирование, уступив его российско-китайскому стержню большого контура евразийской системы безопасности. Этот контур также включает Иран, КНДР, Вьетнам – с потенциальным выходом в АСЕАН, а также, возможно, Индию, которая, однако, пытается одновременно усидеть на двух стульях – в ШОС с Россией и Китаем и в Quad с США и Японией.

В соответствии с базовыми геополитическими концепциями, сформулированными на Западе около ста лет назад (Мэхан, Маккиндер, Спайкмен), целью является экспансия морских держав в сухопутную Евразию путём морской блокады и постепенного продвижения вглубь континента. России навязана война за Украину, против расширения НАТО и ЕС; при этом сохраняются высокие уровни геополитической напряжённости на северо-западном, в Балтике, и на южном, закавказском периметре. Ситуацию вокруг Ирана, где всё висит на волоске возможного крупного конфликта, не исключено, что ядерного, — мы все наблюдаем. Происходит это в контексте американо-израильского переформатирования Ближнего Востока, публично прикрытого лозунгом «арабизации» Сирии. «Арабизация» – это выдавить прочь турок и персов в интересах Израиля. Попытка дестабилизации на днях предпринята в Китае; случайно или нет, развязка последних дней, которая перевела латентное противостояние в открытую фазу, ограничив возможности Пекина в поддержке Ирана, последовала за венесуэльской операцией Пентагона и ЦРУ. Военные эксперты проводят прямые параллели, усматривая в похищении Николаса Мадуро некую «генеральную репетицию». Думается, не нужно делать дополнительный акцент на том, что точно такие же методы могут применить и против России. Англосаксы никогда не изобретают новое, пока старое работает.

Подводим краткий итог. Ситуация находится в развитии, на стадии карт-бланша, предоставленного концептуальными кругами Запада правым глобалистам во главе с Трампом. Евразийские державы в настоящий момент находятся в стратегической обороне, но в обороне активной, характеризующейся контрвыпадами. Москва удерживает военную инициативу на Украине, хотя и вынуждена считаться с агрессивным нажимом Трампа, пытающегося сохранить Киев, вооружённый нацистской идеологией и режимом, в качестве антироссийского плацдарма. Иран готовится ответить нанесением неприемлемого ущерба Израилю, и именно эта перспектива способна отрезвить изготовившегося к атаке агрессора. Китай защищает внутреннюю стабильность, удерживает динамику и темпы развития, обеспечивающие экономический паритет противостояния с США, и быстрыми темпами наращивает военный, в том числе ядерный потенциал. Важнейшая роль отводится КНДР, которая служит потенциальной угрозой единственному сухопутному контингенту США в АТР, дислоцированному на юге Корейского полуострова. Южная Корея – Кощеева игла в яйце и «ахиллесова пята» Вашингтона, потеря которой перекрывает любые возможные геополитические приобретения. Сам факт такой угрозы сильно отрезвляет Пентагон.

Итак, назовём нынешний глобальный сюжет противостоянием иудейско-англосаксонского вектора евразийскому контуру. По существу этот вектор – новый нацизм, эксплуатирующий европейскую привязку и на ней паразитирующий. Ребром стоит вопрос о новой мировой войне, разрешение которого зависит от способности Большой Евразии сдержать и отразить геополитическое наступление Запада, перехватить инициативу и нанести контрудар, который позволит воспользоваться неизбежными внутризападными элитно-корпоративными разборками. Ждём определённости, но не рассчитываем на неё раньше американской электоральной осени.

Владимир Павленко

Источник

Что происходит в Китае после недавних чисток в руководстве НОАК — арестов «второго человека в армии» Чжана Юси и других высокопоставленных генералов, чем вызваны такие «ротации» и каковы перспективы? На эти вопросы ответила китаист, руководитель Центра мировой политики и стратегического анализа Института Китая и современной Азии РАН Екатерина Заклязьминская.

— В последние дни в Китае произошел громкий скандал, связанный с арестом двух высокопоставленных генералов, в том числе зампредседателя центрального военного совета Чжана Юси. Это далеко не первые чистки в КНР, но сейчас они коснулись ближайшего окружения Си Цзиньпина. Как это можно трактовать?

— Вы совершенно верно отметили, что это не первые чистки в Центральном военном совете Китая (ЦВС). Ротацию его состава Си Цзиньпин проводит с 2017 года разными волнами. Ранее были сняты со своих должностей два начальника объединенного штаба, еще уволены два начальника политуправления, два министра обороны и даже заместители председателя центрального военного совета, по сути вторые лица в армии. Ротация кадров в Китае происходит регулярно, в этом в общем ничего резонансного нет. Но то, что происходит сегодня, серьезно отличается от предшествующих чисток.

Резонансный момент состоит в том, что с должности снят не просто один из самых высокопоставленных генералов армии Китая и член Политбюро ЦК КПК, а фактически второй человек в армии, особо приближенный непосредственно к Си Цзиньпину. В нашей экспертной среде мы всегда полагали, что Чжан Юся обладает определенной неприкосновенностью именно за счет того, что входит в ближний круг китайского лидера и является его доверенным лицом. Чжан Юся всегда занимал очень ответственные посты в администрации, если это можно так сказать, Си Цзиньпина, отвечал за крайне чувствительные направления.

— Какие именно?

— Военные поставки и вооружение армии, космические программы. Это очень важные и стратегически значимые для Пекина направления. В ходе своих визитов в Российскую Федерацию Чжан Юся встречался непосредственно с российским президентом и проводил с ним переговоры как доверенное лицо китайского лидера. Это тоже говорит о том, что Чжан Юся находился на особом положении в китайской иерархии власти.

Плюс по возрасту он, по идее, должен был уйти на пенсию, потому что 1950 года рождения. Но его оставили в составе центрального военного совета. То есть казалось, что для Си Цзиньпина он действительно очень важная фигура. Поэтому последние чистки стали такими неожиданными даже для людей, погруженных в контекст.

— А почему Чжан Юся входил в ближний круг Си Цзиньпина?

— Они были знакомы на протяжении длительного времени, практически с детства. Отец Чжан Юся Чжан Цзунсюнь воевал вместе с отцом Си Цзиньпина в 1940-х годах и был одним из первых генералов Народно-освободительной армии Китая (НОАК). Чжан Юся причисляли к «армейским принцам», хотя он сам сделал карьеру, пройдя путь от рядового солдата до генерала. Но он не был простым выдвиженцем, а входил в ближний круг Си Цзиньпина изначально. И то, что Чжан Юся, будучи вторым человеком в армии после самого Си Цзиньпина, тоже подвергся чисткам, говорит о том, что неприкосновенных в Китае сегодня нет.

— Чжан Юся обвиняется в коррупции?

— Минобороны Китая сообщило, что в отношении Чжан Юся начато расследование с подозрениями в «серьезных нарушениях дисциплины и закона». Как правило, под этими формулировками подразумеваются обвинения в коррупции. По предварительным данным, известно, что Чжан Юся обвиняется в коррупционной деятельности, в которой был замешан и его сын. Это, подчеркну, предварительная информация, в дальнейшем она может быть опровергнута.

Но пока известно, что, вероятно, через своего сына Чжан Юся получал серьезные взятки и осуществлял непрозрачные тендеры на закупку военной техники. Также строились элитные жилые комплексы на территории, подведомственной НОАК.

Есть еще один важный момент. Коррупционеров в Китае немало. И если сильно постараться, то на многих можно что-то где-то найти. Поэтому то, что решили достать грязное белье на второго человека в армии и всем его продемонстрировать, тоже неожиданно.

Кроме Чжана Юси, был снят со своей должности и начальник объединенного штаба ЦВС Лю Чжэньли. Со стандартной формулировкой «за нарушение дисциплины». То есть пока непонятно в деталях, что происходило в его случае. При этом сейчас в центральном военном совете, по сути, остался только Си Цзиньпин и секретарь, который заведует комиссией по проверке дисциплины.

— В Китае действительно так распространена коррупция или такое впечатление создается потому, что там с ней серьезно борются?

— Я не думаю, что в Китае особенно распространена коррупция. Скорее всего, плюс-минус, как и в других странах. Если наблюдать за политическими процессами, например, в Южной Корее, да и в других странах, то можно сделать вывод, что эта проблема распространена повсеместно. В Китае, конечно, строже борются с коррупцией, но и чиновников у них больше, поэтому очевидно, что эти преступления раскрывают чаще.

— А вы допускаете, что в Китае все-таки планировался госпереворот, который удалось предотвратить, о чем писали западные СМИ?

— Госпереворот в Китае крайне маловероятен. С учетом того как в настоящий момент контролируется Китай, подобная возможность выглядит фантастической.

— А насколько вероятно, что Чжан Юся якобы передавал американцам технические секреты о ядерном оружии Китая, о чем тоже писали в западной прессе?

— Тут вероятность чуть больше. Но не очень понятна мотивация. Зачем высокопоставленному чиновнику, у которого, в общем, все есть, передавать ядерные секреты американцам?

Конечно, эксперты-аналитики не видят всех событий, которые идут очень глубоко во внутриполитическом процессе в Китае. Но в данном случае надо отметить еще один очень интересный момент. Буквально накануне практически параллельно с последними чистками Си Цзиньпин обнародовал документ «Положение о работе в области военной теории». То есть, с одной стороны, он снимал с должностей генералов, а с другой — разрабатывал теорию о том, как должна выглядеть НOAK после окончания ротации кадров.

Также стоит сказать, что в следующем году, 1 августа 2027-го, в Китае будет праздноваться 100-летие со дня образования НОАК. Это очень важная дата для КНР.

Си Цзиньпин, конечно, видит и то, как развивается международная ситуация вокруг Китая, которая связана прежде всего с серьезной эскалацией отношений Пекина и Вашингтона. КНР достаточно сдержанно отреагировал на ситуацию в Венесуэле. Да, он ее осудил, но, видимо, более подробное обсуждение и возможное прогнозирование военной эскалации происходило кулуарно, внутри партийной верхушки. Возможно, это также повлияло на новый виток чисток в военной сфере.

— Си Цзиньпин, возможно, проводит чистки в армии в том числе из-за обострения международной обстановки?

— Вполне вероятно. Мы, конечно, ожидаем ротации в военной верхушке Китая. Документ о военной теории, который обнародовал Си Цзиньпин, вступит в силу 1 марта, накануне главного политического события года КНР — двух сессий, где, очевидно, будет решаться вопрос о том, кто будет в составе нового руководства военного ведомства после всех кадровых перестановок. И сейчас, видимо, действительно назрел момент для изменений в китайской армии, а Си Цзиньпин полагает, что в настоящее время НОАК функционирует не так, как необходимо с учетом возможного военного обострения.

Китай никогда не отказывался и всегда допускает возможность военной эскалации в Тайваньском проливе. Поэтому нужно, чтобы китайская армия становилась как можно сильнее. Мы знаем, что у Китая долгое время не было боевого опыта. И необходимость проведения модернизации армии на повестке дня у Пекина стоит давно. Но, видимо, модернизация затронула и непосредственное руководство армии.

— То есть, с одной стороны, идет борьба с коррупцией, а с другой — модернизация армии с учетом геополитических вызовов?

— Первична, скорее всего, задача по укреплению китайской армии. А борьба с коррупцией, думаю, вторична. В КНР борьба с ней не останавливается никогда, людей постоянно снимают с должностей. Но, к сожалению, как бы ни боролись с коррупцией, полностью искоренить ее не удается. Поэтому обвинения в коррупции при последних чистках в ЦВС — это то, что лежит на поверхности.

А основная задача — это, скорее всего, модернизация армии и усиление ее обороноспособности. Чтобы у Китая был достаточный потенциал для реагирования на разные угрозы в случае военной эскалации.

Мы знаем, что в последние месяцы у Китая очень серьезно усложнились отношения и с Японией. И если будут какие-то обострения, например, если Пекин в ближайшей перспективе решит возвращать Тайвань и в Тайваньском проливе начнутся боевые действия, то мы будем наблюдать ситуацию, когда Япония вступит в военный конфликт. И мы прекрасно понимаем, на чьей стороне.

Поэтому вероятно, что еще одной из целей чисток в китайской армии была необходимость повысить ее управляемость, чтобы не было разноголосицы в случае принятия важных оперативных решений. Не исключено, что Чжан Юся имел мнение, отличное от мнения Си Цзиньпина. И оно могло обладать определенным весом, так как он являлся вторым человеком в армии.

— Последние чистки в Китае могли быть спровоцированы и разным видением тайваньского вопроса?

— Здесь однозначно сложно сказать. Мы там, грубо говоря, под столом не сидели. Публично таких заявлений не было. Но вполне вероятно, что мнения Чжан Юся и Си Цзиньпина отличались по некоторым военным вопросам.

— А могли ли эти чистки быть связаны в том числе с клановой борьбой в Китае?

— Теория о китайских кланах достаточно шаткая, она часто не подтверждается. Наши коллеги занимались поисками взаимосвязей. Они не очевидны. Говорить о чистках на основании того, что они связаны с клановой борьбой, было бы крайне голословно. Я не сторонница такого подхода.

— Можно ли предположить, насколько серьезное наказание ждет генерала Чжан Юся?

— Дальше все будет по букве закона. В принципе, ситуация для Китая обычная. Здесь никаких сенсаций не будет. Пройдет расследование, будут сделаны определенные выводы. Насколько серьезное он получит наказание, сейчас сложно сказать. Все зависит от того, подтвердятся ли все те грехи, за которые он был снят с должности, и какое будет выдвинуто обвинение в финале.

— Некоторые эксперты сейчас находят параллели между чистками в Китае и делом Тухачевского, сравнивая Си Цзиньпина со Сталиным в том смысле, что он проводит кадровые ротации, невзирая на лица.

— Как нам говорят китайские марксисты, в последние годы в Китае, наоборот, идет большой отход от личности Сталина. Если раньше в КНР действительно был большой интерес к изучению личности советского вождя, его взглядов, наследия, то при Си Цзиньпине интерес к Сталину спадает. Параллели мы, конечно, проводим, какие-то схожие моменты наблюдаются, но в целом в Китае стараются от личности Сталина и его наследия отойти.

— Сейчас Си Цзиньпин остается фактически один в центральном военном совете. Не ослабляет ли он собственную власть?

— Прошедшие чистки и то, что Си Цзиньпин остался фактически один в центральном военном совете, не говорят о том, что он ослабляет свою власть. Скорее, наоборот, усиливает. В нашем экспертном сообществе тоже многие шокированы случившимся, потому что непонятно, на кого теперь Си Цзиньпин станет опираться в армии. Пока сложно сказать, как с этим будет справляться Си Цзиньпин. Однозначно, что сам он не сможет осуществлять полный контроль, ему нужны новые люди, доверенные лица. А они должны проявить себя, показать определенную лояльность, их надо взрастить под себя. Но кто придет на смену тем людям, которые были сняты со своих должностей, пока неясно.

И если вдруг случится какой-то конфликт в ближайшее время, как поведет себя Пекин? Здесь тоже есть определенные опасения, поскольку очевидно, что существуют внутренние несогласованности, какие-то вопросы, которые не удается решить. Будем наблюдать.

Но я не верю в то, что это случайные стечения обстоятельств и Си Цзиньпин останется один. Вряд ли Си Цзиньпин всех снял из-за эмоциональных порывов. Это не так. Китайцы очень рациональные люди. Это наверняка спланированная акция. У лидера КНР однозначно есть какой-то долгоиграющий план на перспективу, который мы пока не видим и не знаем, так как он не обнародован.

Скорее всего, судьба центрального военного совета решится в ближайшие месяцы. И дальше станет понятно, как будет развиваться китайская армия. Но очевидно, что ей предстоит полное обновление. Есть мнения, что вместо центрального военного совета, возможно, появится какой-то новый формат. Я, честно говоря, в это не очень верю. Но в армии Си Цзиньпину однозначно нужны люди, которым он может доверять. В связи с этим есть даже смешная версия, что на роль заместителя в центральном военном совете больше всего подходит супруга Си Цзиньпина, которая является не только певицей, но и генерал-майором. Она еще в 18 лет вступила в НОАК и сегодня самый надежный сторонник лидера Китая.

— Почему бы и нет? Вот возьмет Си Цзиньпин и удивит мировое сообщество.

— Мы, конечно, не располагаем такими данными. В Китае любую информацию очень серьезно ограждают от каких-либо утечек. И даже эксперты не обладают полнотой сведений, чтобы точно прогнозировать события в КНР.

— Но кадровый потенциал в Китае наверняка есть, там же проживают больше миллиарда человек.

— Это так. Но и в миллиардном Китае иногда ощущается кадровый голод. Например, интересная история была с министром иностранных Ван И. В 2022 году после почти 10 лет работы на этом посту его по возрасту перевели на почетную партийную должность в Политбюро ЦК КПК. Это считалось повышением, и работа более спокойная. Вместо него министром тогда поставили Цинь Гана. Но он недолго пробыл на этом посту. В 2023 году министром иностранных дел вновь назначили Ван И как самого надежного, проверенного и достойного.

Эта должность трудная, она связана с огромным количеством переездов, командировок, и Ван И уже по возрасту это тяжело. Но Си Цзиньпин, видимо, полагает, что он самый достойный человек на этом посту, и более подходящего не нашли. Поэтому большой вопрос, кем будет заполняться и центральный военный совет.

— А как вы прогнозируете развитие геополитических процессов, связанных с противостоянием между Пекином и Вашингтоном? Допускаете ли горячую войну между США и Китаем с привлечением других игроков?

— Вероятность горячей войны между Китаем и США стремится к нулю, потому что она абсолютно никому невыгодна. Но эскалация продолжится, и Китаю, и США выгодно, чтобы их отношения были конфронтационными.

— Почему?

— Китайцы говорят, что позиция гегемона им чужда, но у них, конечно, есть определенные амбиции стать мировым лидером. А американцы, естественно, не хотят уступать роль гегемона. Однако горячий прямой конфликт между Китаем и США мы вряд ли будем наблюдать. Хотя Тайвань может стать разменной монетой. Китай, повторю, никогда не отказывался от возвращения его силовым путем.

— Если Китай пойдет на возвращение Тайваня силовым путем, разве американцы и те же японцы будут наблюдать со стороны? Разве они не будут оказывать помощь Тайваню, так же как Украине в противостоянии с Россией?

— На силовой сценарий против Тайваня Китай пойдет в самом крайнем случае. Но возможны разные провокации, и Пекин готовится на них отвечать. Ситуация в Венесуэле показала, что могут начаться серьезные провокации со стороны США и в Тайваньском проливе, на которые Китаю придется более серьезно реагировать. Вероятность того, что Китай сам полезет на Тайвань, пока крайне низка. Но вероятность того, что придется отвечать на какие-то провокации, в последнее время растет.

— Какие именно провокации могут предпринять США? Вряд ли же они будут действовать как с Венесуэлой и Мадуро?

— Здесь пока проводить параллели сложно. Конечно, с материковым Китаем США сделать ничего не смогут, это невозможно с учетом того, как там все контролируется и охраняется. Но американцы могут проводить какие-то военные провокации в Тайваньском проливе. В настоящий момент они снабжают Тайбэй вооружением. Пекин реагирует, но этого недостаточно для того, чтобы вынудить Китай перейти к более активным действиям.

— Если говорить о взаимоотношениях России и Китая, можно ли сказать, что на данном этапе Пекин — самый надежный союзник Москвы, так же как и Москва для Пекина, несмотря на то что у Китая нет союзников в юридическом смысле?

— Де-юре Россия и Китай не союзники, но де-факто мы можем говорить об очень глубокой степени развития отношений между нашими странами. Сегодня не только Пекин является для Москвы самым надежным союзником, но и Москва для Пекина. Все, что происходит в наших отношениях в евразийском пространстве, Китаю крайне важно, потому что Россия для него — надежный стратегический тыл.

Если мы посмотрим, например, на Восточную Азию, то там расположены государства, которые часто прислушиваются к Вашингтону. В Юго-Восточной Азии, Южной Азии у Китая тоже нестабильные партнеры. Та же Индия. Со странами из этих регионов у Китая достаточно хорошие отношения, но в Пекине прекрасно понимают, что они все-таки ситуативные. И если с Вашингтоном им будет более выгодно сотрудничать, то эти государства мгновенно начнут вести активную крайне антикитайскую риторику. Что они, в принципе, и делают довольно регулярно.

А Россия — стратегический партнер Китая и, можно даже сказать, союзник. Активно развивается, например, проект Северного морского пути. Китаю очень важны независимые безопасные логистические маршруты. Пути, которые идут по южным морям, не такие безопасные для Пекина. А Москва гарантируем китайцам безопасность. Поэтому Россия для Китая — надежный стратегический тыл.

Беседовала Ольга Вандышева

Источник